Не став дальше слушать ее заученный бред, завершаю разговор. Тяжело вздыхаю, словно только что марафон пробежал. Сжимаю телефон в руках и со всего размаху швыряю им в стену.
Наконец-то, блядь, выплескиваю накопленные со вчерашнего дня эмоции. И все из-за этой сучки блондинистой.
Внутри все кипит от ярости. Скулы сводит от злости. В висках словно отбойный молоток стучит. Рядом с этой гребанной стервой хочется проявить к ней нежность, особенно когда она такая ранимая и напуганная.
Прибежал, как верный и преданный пёс в ее комнату.
Обнимал, успокаивал, пытался разбудить. И что в итоге я получил? Холодный тон и сплошное равнодушие. Как будто мчаться к ней на всех парах моя обязанность.
Совсем ты, Воронцов, поплыл от этой девки. Как пацан малолетний. Того и гляди долг ей весь простишь. Да отпустишь с миром.
Блядь! Надо было тащить Алису в ее спальню. Трахнуть, нагнув раком, а не нести к себе, где сучка Катя щеголяла в трусах. И как только посмела заявиться ко мне в дом, пока меня там не было? Неужели, прислуга пустила? Или мать постаралась нас помирить?
Черт! Если это сделала она, запрещу ей тогда даже близко подходить к дому.
Ее долбанное самоволие уже порядком заебало. Харе ей пытаться меня перевоспитать. Мне давно не шесть лет, чтобы слушаться родителей. Пусть Дина к ним лучше прислушивается и следует их советам. Она же из нас двоих примерная и милая дочь, а я…так, гнилое яблоко в роскошном саду.
— Тимур Андреевич, — секретарша вызывает меня по селектору. — Здесь Екатерина.
Смотрю на часы.
Точно по расписанию. Впервые не опаздывает. Для нее это нонсенс.
— Пусть войдет.
Даже не встаю с кресла, когда в кабинет грациозно заходит Катя, виляя аппетитной задницей. Равнодушно разглядываю ее клюквенную юбку из кожи и черную блузку с очень глубоким вырезом. Если она решила, что я потрахаться ее позвал, то сейчас с ней произойдет облом века.
— Тимур, дорогой, — озорно прикусывает нижнюю губу, смотря на меня томным взглядом из-под опущенных ресниц. — Я так ждала нашей встречи.
Приподнимает юбку, демонстрируя мне отсутствие на ней трусиков.
Что я чувствую в этот момент? Абсолютно ничего. Мне похер на ее гладко выбритую плоть, к которой она пальцами прикасается. Да заявись она ко мне хоть полностью голая, я бы не накинулся на этот лакомый кусочек. Сыт по горло.
— Пора заканчивать весь фарс, — говорю как можно холоднее, а то до стервы порой не сразу доходит. — Между нами все кончено, Екатерина.
— Что?
Застывает на моменте расстегивания блузки.
