Не нужно было спешить, ведь… — в глаза ей не смотрю, весь на нервах, обида душит. — … можно и без штампа в паспорте жить. Буду воскресным папой для собственного сына или дочки.
— Воронцов, что ты несешь? — злобно прищуривается, намереваясь встать с кровати.
— Алиса, — вновь толкаю ее на кровать, — отдыхай. Набирайся сил. Я чуть позже к тебе подойду.
Не даю ей ничего сказать. Кладу коробку на столик и, не слушая ее голоса за спиной, вылетаю из палаты. Пару раз бью ладонью по стене, выплескивая все эмоции. Гнев, опустошение, разочарование.
Алиса не надела кольцо. Не станет моей женой. А значит… не так уж сильно и любит.
— Воронцов, ты такой дурак! — поворачиваюсь на звук ее грозного голоса.
Еле на ногах стоит. Держится за ручку двери, но смотрит так воинственно, что не решаюсь сделать к ней шаг. А так хочется сжать в объятьях и доказать, что она ошибается. Что я не только ради ребенка хочу под венец ее повести.
— Гляди, придурок, — ругается, размахивая перед лицом… пальцем, на которое надето кольцо.
— Я согласна стать твоей женой, идиот!
Эпилог
Алиса, несколько лет спустя
— Мама, Артур меня обижает! — слышится плач моей дочки. — Говорит, что меня не возьмут на праздник, так как я еще маленькая.
— Конечно маленькая, — строго, прямо как его отец. — На целых пять минут. Поэтому с нами не поедешь. Останешься дома.
— Нет, я не хочу! — хнычет так громко, что я немедленно спешу на помощь.
Еле-еле ноги переставляю, так как в моем положении очень тяжело ходить. Совсем скоро еще одно ребенка подарю нашей дружной, но порой такой капризной семье.
— Милый, — осуждающе смотрю на сына, прижимая дочь к боку и давая ей выплакаться. — Не обижай Веронику. Вы же брат с сестрой. Зачем постоянно ссоритесь?
— Да он это из-за вредности делает, — дочка уже не такая обиженная. — Я рассказала Миле, что она ему очень нравится.
— Ах-ты, козюлина мелкая!
— Артур! Что это за выражения? — нет, он точно ремня у меня получит. Совсем от рук отбился. — Нельзя говорить грубости девочке, тем более своей сестре.
Где ты такому научился?
— У тети Дины, — виновато опускает глаза вниз, зная, что буду его ругать и на что-нибудь введу запрет. — Мамуль, оно как-то само вырвалось.
Качаю головой, в очередной раз приходя в некий ступор от поведения наших с Тимуром детей. Ну вот все в папочку. Особенно сын. Внешностью в него пошел, так еще и характером. Ох, и намучаются с ним девушки. А уж будущей жене тяжелее всего придется.
Да и Вероника тоже хороша.
