Не могу! Но, черт возьми, где мне взять денег, чтобы мы все не потеряли? Кто кроме Тимура согласиться помочь отцу?
Никто! Ни один его влиятельный «друг» не станет связываться с утопающим. Тем более оставшимся без денег."
"Откидываюсь на спинку сиденья, чуть ли не плача от отчаяния. Я ничего не придумала. В голове сплошной сумбур.
Ещё раз, бросив напряженный взгляд на офис Тимура, завожу мотор и выезжаю с парковки. Пора возвращаться домой и разочаровывать родителей. Воронцов нам ничем не поможет.
Нужно искать альтернативу.
И как можно скорее. Кредиторы способны нагрянуть в любой момент.
Дорога занимает минут двадцать. Оставляю машину Сергею, чтобы загнал ее в гараж. Захожу в особняк, кидая ключи от машины на столик. Настраиваюсь для неприятного разговора. Прокручиваю его в голове.
— Алиса, ты уже вернулась? — от неожиданности подпрыгиваю на месте, схватившись за сердце. — Как покаталась?
— Чудесно, — натягиваю на лицо искусственную улыбку, она не должна знать про финансовое положение отца. — Ты с фитнеса?
Нужно ее чем-то отвлечь.
Иначе начнет расспрашивать, куда я ездила. Изменилось ли что-то спустя пять лет? Наврать не получится, так как ничего не видела.
Мама не переживет такого удара. Поэтому мы решили ей ничего не говорить.
— Конечно, — довольно улыбается, покрутившись вокруг своей оси. — Такое совершенное тело нужно всегда держать в тонусе, — шлепает себя по ягодице.
— Мама, — театрально закатываю глаза, смеясь над ее выходкой.
Марина Задорожная, моя любимая мамочка, и, правда, очень красивая, эффектная женщина.
Светло-русые волосы до плеч, темно-карие глаза, стройная фигурка. Внешностью я пошла в нее.
Нас даже иногда сестрами называют, чего мы не опровергаем.
— Тебя, кстати, отец ждет в кабинете. Весь взволнован, словно скоро ему вручат очередную премию, — говорит из гостиной.
— Тогда пойду к нему, — сглатываю застрявший ком в горле.
Паника вновь берет власть над телом и разумом. Я боюсь встретиться с отцом, боюсь ему сказать, что все надежды напрасные.
Ноги становятся ватными.
Не двигаются. Ладони потеют. По позвоночнику бежит мерзкий холодок.
Папа на меня так рассчитывал. Думал, что Тимур нам поможет. А он… он предложил лечь под него, чтобы долг закрыть.
— Проходи, дочка, — уставший голос отца режет по сердцу словно вилка по стеклу. — Ну как? Удалось поговорить с Тимуром?
Сажусь на диван, сцепив руки в «замок». Трясет. Голова раскалывается. В его глаза, горящие надеждой, смотреть не могу. Сердце в груди щемит. Невыносимо больно.
