На сколько хватает сил и возможностей, двигаюсь назад по грязному полу. Раздирая в кровь кожу на лопатках об деревянные половицы. Кое-как сажусь и вижу победную улыбочку на губах у Кати.
— Раз мой гениальный план в клубе не удался, — о чем это она? — то нужно осуществить его прямо сейчас. — садится передо мной на корточки и резко сдирает тряпку.
Громко кашляю, хватая жадно воздух. Глотаю слюну. Облизываю пересохшие губы и, отбросив страх на задний план, воинственно смотрю прямо в глаза Кате.
— Что ты… со мной… сделаешь? — языком еле ворочаю.
— Ну для начала с тобой позабавятся мои парни. Они, знаешь ли, очень хотели тебя трахнуть в том переулке.
— Так это… это ты их подослала? — ужас несется по венам, разъедая все внутри.
— Конечно я, — такая довольная. — Жаль, что Тимур не дал им закончить начатое. Хотя сегодня они вдоволь смогут тебя распробовать, сука. Долго, мучительно и с великим наслаждением. А потом, — задумывается на несколько минут. — потом я убью тебя, — проводит ладонью вдоль шеи. — Сломаю твою тонкую шею и сброшу тебя в канаву за домом.
Пусть тебя ищут недели, месяцы. Годы.
Дрожу, ощущая свою беспомощность. Чувствую, как холодные лапы смерти уже дотрагиваются до меня, потихоньку тащат за собой. В темноту. Во мрак.
— Ты же понимаешь, что Тимур все равно тебе не достанется.
Знаю, что этим могу еще сильнее ее разозлить, но мне нужно как-то разговорить ее. Чтобы она отвлеклась, пока я придумываю способ побега.
— Воронцов немного погрустит, повздыхает о тебе, Задорожная, а потом снова вернется в мою постель, — она с такой уверенностью обо всем говорит, что становится очевидно, план у нее давно по пунктикам расписан.
— Он о тебе быстро забудет, — поднимается на ноги. Я вся вжимаюсь в стену, ведь не знаю, на что она может быть сейчас способна. — Думаю, тебе хватит часа, чтобы проститься с жизнью. Потому что ты сегодня отправишься к праотцам, сучка.
Уходит. Щелкает замок. Скрипят половицы в коридоре. Чей-то злобный, издевательский смех. Звон стекла. Звук то ли телефона, то ли телевизора.
Час. У меня всего лишь час, чтобы отсюда выбраться и позвать на помощь.
Оглядываюсь по сторонам. Захудалая, полуразрушенная комната. Чуть ли не вся мебель в виде щепок. Нечем разрезать веревки. Кое-как поднимаюсь, стараясь громко не стонать.
— Думай, Алиска, думай.
Тело ломит. Все уже давно затекло. Мыслей в голове никаких. А вот плещущийся адреналин в крови подбивает на активные действия.
Надо избавиться от веревок. По крайней мере от одних.
