Совсем чуть-чуть. На ногах можем себя держать, — ну я бы так не сказал. — Хорошо. Спокойной ночи тебе и папе.
Отключается. Откладывает телефон. Пару секунд смотрит в одну точку, сжимая руки в замок. После чего подходит к шкафу, который я набил одеждой. Распахивает дверцу и с остервенением начинает доставать оттуда вещи. Рвать и кидать на пол.
— Эй, прекрати! — врываюсь в комнату, успевая вовремя увернуться от летящего в мою сторону ремня. — Алиса, успокойся.
Пытаюсь ее обнять, прижать к себе, но вновь получаю разъяренную фурию как в том переулке.
Так и чувствую жар ярости, исходящий от ее тела. Того и гляди расцарапает мне лицо ногтями, впившимися мне в запястье.
— Кого ты хотел увидеть, покупая эти шмотки? — машет перед лицом кожаной юбкой. — Шлюху? Идеальную игрушку? Просто девку, которую можно шпынять по каждому поводу?
— Алиса, давай с тобой спокойно поговорим, — бьет по рукам, чтобы не прикасался.
— Время разговоров кончено, Тимур. Да и что нам обсуждать? Мой побег? Якобы предательство с моей стороны? Или твою слепую веру в родных, что выставили меня настоящим монстром?
— Почему ты не рассказала мне о ребенке? Почему не позвонила из Нью-Йорка? Ведь наверняка была куча возможностей.
Снова обвиняешь ее, Воронцов.
— А ты почему не предпринял попыток меня разыскать? — горько усмехается. — Можешь не отвечать, — взмахивает рукой, не давая мне и рта раскрыть. — Лучше же мамку слушать. Вникать в каждое ее слово, чем о любимой девушке подумать.
— Послушай, — провожу ладонями по лицу.
Похоже ни к чему мы не придем сегодня.
— Нет, это ты меня послушай, Воронцов, — выставляет вперед указательный палец. — Спасибо тебе конечно за помощь, что вовремя появился. Дал в себя прийти. Но больше не надо… — на лице не дрожит ни один мускул. — ко мне подходить. Я забыть тебя хочу. Выдрать из памяти как сорняк.
— И поэтому с легкостью пошла с тем уродом в подворотню? Что, изнасилование бы стерло меня из твоей памяти? Или ты бы добровольно им отдалась, детка? — сам не понимаю, что несу, но меня же хрен остановишь.
Перехватываю ее руку практически около щеки. На себя тяну. Глаза бешеные. Губы дрожат. Дыхание учащенное. Как у готовящейся к нападению тигрицы.
Член за секунду реагирует на ее грозный вид. Дружок в штанах мечтает предстать перед ней во всей красе. Аж мышцы каменеют, а нутро верх дном переворачивается. Залипаю на ее красоте, вновь ощущая себя влюбленным пацаном.
— Оставь меня одну, — еле шепчет, опуская голову вниз.
