— Задорожная! — ору нечеловеческим голосом, взлетая вверх по лестнице.
Настигаю ее в коридоре. Удивленную, шокированную. С чемоданом в руке. Толкаю обратно в комнату. Вырываю сумку, отбросив в сторону. Надвигаюсь на нее, заставляя попятиться назад. Закипаю, пытаясь боль ей не причинить.
— Какого хрена ты пожитки собрала, сучка?! — вздрагивает, вжав голову в плечи. — Еще утром заигрывала в душе, соблазняла. А теперь сбежать решила, как пять лет назад, да? Ничего толком не объяснив, поджимаешь хвост и уходишь, твою мать, по-английски.
Сука! Она ведь не рассказала мне правду. Хотя так хотела. Да и что с ней за пару часов, блядь, произошло?
— Тимур, пожалуйста, — умоляет, чуть шевеля губами. — Не держи меня. Сделка закончена. Нам нужно идти своими дорогами, — какой же бред она несет. — Пять лет прошло. Мы изменились. Я тогда…
— Ты думала, я прощу твой побег? Скажи мне, Алиса!
Озвучиваю то, ради чего и устроил всю эту сделку. Отыграться на ней, заставить ко мне прийти за помощью. Почувствовать на себе всю силу моей маленькой мести.
— Прошу, отпусти меня! Ты говорил месяц, и я буду свободна! — какая наивная простота. — Хватит! Не хочу ворошить прошлое, я его похоронила!
Пятится назад, пока не упирается спиной в стену. Кладу руки по обе стороны от ее головы. Носом веду по ее волосам. Дрожит, боится. А мне насрать. Никуда она уже не денется.
— А я нет! К тому же мои планы поменялись, милая, — ядовито усмехаюсь, одной рукой шею ее обхватываю и начинаю слегка душить.
— Что ты еще хочешь от меня? — дикий ор.
Глаза на мокром месте. — Сколько мне ещё быть твоей игрушкой?
— Как насчёт ""ВСЕГДА""!
— Нет-нет. Пожалуйста, дай мне уйти.
Не двигаюсь с места, хотя она и пытается вырваться. Хватка усиливается. Алиса дергается как загнанная жертва, впиваясь в мою ладонь ногтями.
— Не отпущу, пока всю сраную правду не выложишь! — отскакиваю от нее как от прокаженной.
Кашляет, трогая горло. Сгибается пополам, хватая ртом воздух. Похоже я переборщил, но извинятся за свой поступок не собираюсь.
Алису словно подменили. Передо мной не игривая девушка, пожелавшая потрахаться в душе, а забитая, неуверенная в себе скромница.
— Тимур, это ни к чему не приведет, — хрипит. — Мне нечего тебе рассказать.
— Зато я могу поведать, какая твоя подстилка тварь, сынок.
Подпирая дверной косяк, мама прожигает взглядом в миг выпрямившуюся Алису. Готов покляться, что из ее глаз летят невидимые, смертельные ножи.
— О чем ты? — ее фраза настораживает.
— Ты хотел правду, Тимур.
