Или мне станет лучше, у меня ведь тоже весьма непростая ситуация…
Посмотрев на мерзкие громко тикающие часы, принесенные из спальни, я дала себе слово, что если за два часа состояние пациента не улучшится, – обращаюсь к целителям. И плевать, что потом случится, угробить человека я как целитель не имею права. Время пошло.
За два часа я сделала кучу всего: расставила лекарства, проверила, накормила свою живность, убралась, приготовила нехитрый ужин (обед я пропустила, а завтрак из кружки кофе и одного яйца не считается).
К пациенту периодически заглядывала, чтобы убедиться: улучшений нет. Вот и закончился эксперимент по снятию проклятья. Что и требовалось доказать: делом должны заниматься профессионалы.
Переговорный артефакт уже был настроен, когда в голову пришла практически сумасшедшая мысль: а ведь у меня есть кое-кто, кому не страшны проклятья и темная магия. Церберы сами считаются порождениями тьмы и просто поглощают ее излишки, не зря же их считали свитой ушедшего бога смерти. Переговорный артефакт я не деактивировала, решив, что если не получится или эффект будет не совсем тот, на который я очень рассчитываю, вызвать помощь не составит труда.
Церя дремал в своей комнате, но стоило мне зайти, вернее – забежать, поднял лобастую голову и приветственно раскрыл пасть с длинным языком.
– Привет, малыш, – я подошла к полностью поднявшемуся псу с меня ростом. – Поможешь мне и одному горемычному лорду?
Взяв цербера за ошейник, я потянула его за собой. В спальне все также без сознания лежал Ксавьер, темные вены, кажется, проявились еще сильнее.
– Нужно выпить его тьму, – я погладила пса по жесткому боку. – Ты же чуешь ее? Помоги ему освободиться.
Пес и правда чуял. Он с явным наслаждением вдыхал запах проклятья и болезни, поселившийся в комнате и впитавшийся в стены и мебель. У меня даже закралось ощущение, что серость с пола начинает переползать дальше, силясь захватить все вокруг. Цербер уверенно подошел к человеку и втянул носом воздух. Зверь обернулся на меня, до сих пор не веря, что вчерашняя добыча отдана ему на растерзание.
Не совсем на растерзание, разумеется, но такой беззащитный и в полное распоряжение."
"Осмелев, Церя запрыгнул на постель, у меня аж глаз дернулся от возмущения. С трудом удержавшись, чтобы не запустить в наглеца томиком по проклятьям (увесистым таким), я устроилась в кресле, надеясь, что цербер не вцепится моему пациенту в шею. Эдак ни один целитель потом не поможет, и адвокат вряд ли спасет. Но цербер не собирался нападать.
