Интересно, если случится невероятное чудо, и у меня каким-то образом получится его вылечить, не прилетит ли мне за столь непочтительное обращение?
Я еще раз принялась изучать проклятье. И название-то какое: “Алый туман”. Давно заметила, что проклятийники, что некроманты, что просто темные маги отличаются исключительной глубиной натуры и поэтичностью, особенно, когда дела касается придумывания названий своим открытиям и творениям.
Итак, что мы имеем. Вычертить два замкнутых контура из рунических символов.
Это, если я правильно помню давно забытый курс проклятий, означает, что при черчении я не могу даже на секунду оторвать грифель от пола. Проводится в три этапа с интервалом в двое суток. После первых двух наступает резкое ухудшение и необходима поддержка квалифицированных целителей для страховки. Я посмотрела на мужчину, предлагать ему позвать на помощь целителя однозначно бесполезно. Распределение векторов сил при черчении и направлении магических потоков…
Все.
Книгу я захлопнула. Потом над ней поплачу. А заодно над тем, что все, не относящееся к животным, изучала в академии спустя рукава. И ведь говорил местор Ульрих, старенький, сухонький специалист по проклятьям, что все в жизни пригодится. Как в воду смотрел.
– Снимайте халат и ложитесь. Нам надо обновить рисунок магических потоков, иначе вас снова в самый неподходящий момент начнет сводить судорога.
– Тогда я надену что-нибудь, – Дагье заозирался.
Но вещи его по-прежнему отмокали в тазу, а другой одежды не наблюдалось.
– Не надо ничего надевать. Одежда мешает видеть потоки. И не стесняйтесь, я же сейчас в роли целителя.
Лорд замялся и с явной неохотой развязал халат, до последнего придерживая его края. Только посмотрите, какие мы скромные! Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что Дагье со злостью стянул с себя халат и улегся на кровать.
Честно говоря, я сама не могла полностью абстрагироваться от наготы мужчины, что серьезно сбивало при построении рисунка.
Особенно с учетом того, что мне приходилось водить руками над накаченным торсом и рельефным прессом, спускаться ниже, стараясь не смотреть или хотя бы не пялиться открыто. Щеки начали гореть, жар вместе с краснотой, а я всегда легко краснела, дошел до ушей и скрылся под моими короткими волосами. На лицо пациента поднять глаза было страшно, надеюсь, он не замечает моих эмоций.
