Знать имела свободный доступ, но почему-то редко снисходила до зверушек, хотя в последнее время быть покровителем кого-нибудь из королевской коллекции стало очень престижно.
Но стоило нам зайти внутрь, как я увидела картину, никак не вписывающуюся в такое замечательное место.
Один из ассистентов местора, наверное, его ровесник, работающий с ним с незапамятных времен, самым некультурным образом орал на одного из практикантов. По удивительному совпадению им оказался второй юноша, высокий и темный, с которым мы проводили операцию.
– Ты безрукий или тупой?! Как тебе животных доверить, когда ты миску донести не можешь?!
– Простите, я все уберу, – оправдывался парень.
– Уберет он! А кто оплатит ущерб? Вычту из твоего жалования!
– Видите, местресс, – вздохнул королевский целитель, – нынешняя молодежь совершенно ни на что не годится.
Действо, между тем, продолжалось.
– Наставник, но это не моя вина, – попробовал возразить парень.
А дальше свистнула плетка.
– Заткнись! Никакой благодарности!
Парень явно был готов к такому, поэтому уклонился и покорно поплелся собирать осколки дешевой глиняной посуды.
Старый ассистент удовлетворенно хмыкнул и пошел дальше по своим делам, поигрывая стеком. А я поняла, что не пройду мимо. Надо только кулаки для начала разжать.
– Местор, – обратилась я к целителю, собирая по крупицам свое спокойствие. Очень хотелось рвать и метать, но так я вряд ли чего-то добьюсь. – А не отдадите мне своих учеников?
– А вам они к чему? Поверьте, пользы от таких немного, – вздохнул старик, показывая, с кем приходиться иметь дело.
– Я одна в клинике, все на мне, с объемами не справляюсь. Давно уже думала подыскать кого-нибудь, но вы же знаете, как непросто найти подходящих людей?"
"Вряд ли, начни я взывать к совести этого зарвавшегося от собственной безнаказанности маразматика, он проникнется и пойдет навстречу. Значит, будем говорить понятными ему аргументами.
– Я вас понимаю, местресс, поэтому обдумайте как следует мое предложение, – о его предложении мне теперь и думать не хотелось, но я кивнула.
– Вот только за расторжение ученических контрактов полагается неустойка.
– Большая?
– Десять тысяч марок за одного.
Десять тысяч! Вот почему ребята, попавшие сюда, не рыпаются. Конечно, деньги-то просто баснословные.
Двадцать тысяч за двоих – это почти все, что у меня сейчас есть…
Темноволосый ученик сел на корточки и принялся собирать осколки разбитого блюда.
– Я оплачу неустойку, – и потом сто раз пожалею об этом.
