Стоило мне подойти к двери и дотронуться до звонка, друг выскочил на порог.
– Дорогуша! Где тебя ушедшие носят?
– Торопилась, как могла, – я сделала шаг вперед, попав в круг света, и Майк спал с лица.
– Драконья чума! Что на тебе надето?! – друг схватился за голову, видя мой черный церемониальный костюм.
– Ты же сам просил одеться поприличнее, – попробовала пошутить я. Судя по наливающимся кровью глазам Майка, шутка не удалась.
– Убил бы тебя прямо здесь и сейчас, но уже пообещал матушке, что ты придешь.
Так что отложим до конца вечера, – зловеще прошептал друг, схватил меня за руку и потащил почему-то не в дом, а в сторону.
В итоге оказались мы у черного входа. Майк вынул из-под коврика ключ, открыл дверь и впихнул меня внутрь. Гул взрослых голосов и детский визг сразу ударили по ушам. И ведь придется выдерживать этот шум не один час. Ужас-то какой.
– Сейчас наденешь что-нибудь из моего, – велел друг, приводя в свою комнату.
Размерами комнатушка Майка не отличалась, но была идеально убрана.
Вообще, проявляющийся во всем перфекционизм друга меня порой дико бесил. Особенно, когда он без спроса приходил в мою общажную комнату и устраивал уборку, так что потом невозможно было ничего найти. А главное, откровенного бардака у меня тоже не водилось, исключительно творческий беспорядок, когда все под рукой и на виду. А Майку требовалось, чтобы вещи стояли в строго определенном порядке по размеру, виду, цвету и прочей одному ему понятной логике.
Пожалуй, это была единственная причина, по которой мы регулярно ссорились.
– Держи, – друг протянул мне голубую рубашку. Разумеется, идеально выглаженную. – И можешь не возвращать, мне она все равно стала мала.
– Так, может, она и мне мала? – разглядывала я подарок с Майковского плеча. – Если в груди жать будет?
– Ой, дорогуша, я тебя умоляю, было бы чему жать, – отмахнулся друг, за что получил своей же рубашкой.
– Надевай давай, – поторопил Майк, игнорируя мой выпад. Наверное, и правда, пора поспешить.
– Отвернись хотя бы!
Майк вздохнул и закатил глаза, но все-таки отвернулся, пока я сбрасывала траурный плащ и расстегивала черную рубашку.
– Слушай, – вспомнила я о своем поручении. – А как там с булочником? Получилось что-то диагностировать?
Пуговицы на рубашке Майка, как назло, оказались мелкие и круглые, а петли неразношенные.
