– Боюсь, если он будет совсем не мелодичным, то и проживет недолго, – вспомнила я бесславную кончину своих часов.
– Тогда у нас есть, что вам предложить, – мастер достал коробку, больше напоминающую музыкальную шкатулку. – Звонит в строго установленное время, работает от одного артефакта-накопителя средней емкости. Коробка из красного дерева, резьба, лак, сусальное золото на циферблате.
Часы выглядели шикарно, о том, сколько стоили, я даже спрашивать не стала.
– Нет, мне бы что-нибудь попроще, – я с сожалением оторвала взгляд от механизма.
– Тогда давайте выбирать с обычным звонком, чтобы он не сильно раздражал ваш слух, – предложил мастер и выставил на витрину с десяток будильников. Под конец звон прочно обосновался в моей голове, но я все равно никак не могла выбрать, хочу я высокий, пронзительный звук, который и мертвого поднимет, или низкий, напоминающий толстого жука в полете.
– Эти бери! – не выдержал Майк, сунув мне в руки первые попавшиеся часы. – Дорогуша, ты же сама спешила, сколько можно это слушать?
– Думаешь? – я начала крутить в руках круглый будильник на серебристых ножках с большими ушами-звонками.
В упор не помню, как он звенит.
– Уверен, – прошипел друг.
– Ладно, берем, – я протянула мастеру будильник. – Если мне не понравится – будешь виноват, – предупредила друга.
– Я у тебя всегда во всем виноват, рыба моя, даже тогда, когда вообще не при делах, все равно оказываюсь крайним."
"– Не придумывай, – я расплатилась, отдав шестьдесят марок – не дешевые часики, однако.
Но клеймо старого мастера, приложившего руку еще к созданию арки при входе, давало надежную гарантию качества.
Дальше мы прямиком направились в оптический цех, времени у меня оставалось совсем в обрез, и тикающие из сумки часы неустанно об этом напоминали. Тикали они подозрительно громко…
В оптическом цехе было все: от биноклей и подзорных труб (конечно, наделенных дополнительными свойствами), до очков, моноклей и пенсне. Здесь же работали отличные стеклодувы, создающие для мастеров заготовки и основы.
Их поделки (если так можно назвать тончайшие стеклянные статуэтки) украшали стеллажи и витрины.
– Доброго дня, мастер Хьюго, – наклонила голову я, при виде старого знакомого.
Мастер Хьюго, обладатель окладистой курчавой бороды, которую он украшал бусинами и колокольчиками, с улыбкой шел к нам. Но главной отличительной чертой мастера, ставшего местной легендой, являлись стеклянные глаза, созданные им же взамен утраченных во время неудачного эксперимента.
