Так заведено в доме, и мои хозяева с пониманием относятся к этому.
— Как дела у вашего батюшки?
— Довольно сносно. Конечно, с годами никто из нас не становится моложе, но для своих лет отец выглядит прекрасно. На следующее Сретение Господне ему исполнится девяносто лет.
— Девяносто? Да, это уже кое-что…
— В целом он чувствует себя неплохо. Конечно, если не считать его основной болезни.
— Вот как?
— Конечно, вы ничего не знаете, и никому и в голову не пришло рассказать вам об этом. Дело в том, что мой отец ослеп, это случилось… Да, скоро тому исполнится двадцать восемь лет.
— Какая беда!
— Что вы, мэм. Даже сам отец, и тот ни о чем не жалеет. Он по-своему счастлив, коротая время на пороге дома со своей трубкой в зубах. Вы даже представить себе не можете, какой тонкий у него слух. Вероятно, это компенсирует ему отсутствие зрения.
— А что если я как-нибудь навещу его?
— Отец будет рад, если вы зайдете поболтать с ним.
— В таком случае я непременно загляну к нему.
— Вам нетрудно будет найти его. Он живет один во втором по счету коттедже.
После смерти матери папа так и остался бобылем. Мы с Марией приглядываем за ним. Он ничего не платит за домик и даже получает небольшую пенсию. Так что у отца все в порядке. Его дела обстояли бы совсем замечательно, не будь он слепым.
Я слушала веселую болтовню миссис Пенхаллиган и думала, что ее словоохотливость освобождает меня от необходимости придумывать тему для беседы. Но вот она замолкла, и я сказала:
— Говорят, члены вашей семьи на протяжении многих поколений служили в Пендоррик-холле.
— Да, Плейделлы всегда работали здесь. Но я — единственный ребенок у своих родителей. — Мой муж — Пенхаллиган — до самой смерти тоже работал здесь, он был садовником. У нас тоже всего лишь один ребенок — дочь Мария. Так же, как и мы все, она работает здесь. На нас с ней и закончится род Плейделлов в Пендоррике. А если быть совсем точной, то он заканчивается на моем отце… Ничего не поделаешь, всему приходит конец, мэм. Вы хотели сделать какое-то распоряжение?
— Нет-нет, мне просто хотелось осмотреть все и потом решить, нужно ли что-то менять здесь.
— Вы поступаете абсолютно правильно, миссис Пендоррик, ведь теперь вы — хозяйка дома. Миссис Морвенна никогда особенно не интересовалась хозяйством. А вот мисс Бектив… — Лицо миссис Пенхаллиган неожиданно стало жестким. — Она — совсем другое дело. Когда мисс Бектив появилась здесь, то сразу заговорила не иначе, как:» Миссис Пенхаллиган, мы сделаем вот так и вот этак «.
