Это верно?
— Она разболтала тебе и об этом? — Рок нахмурился и затем раздраженно заметил:
— Похоже, им нравится ворошить события давно минувших лет.
Он взглянул на меня и, должно быть, от того, что я сильно удивилась его реакции, поспешно добавил:
— Думаю, их жизнь так бедна происшествиями, что они помнят любое неординарное событие, как бы давно оно ни произошло.
— Думаю, преждевременная смерть все же нечто большее, чем неординарное событие.
Рок взял меня за руку и, улыбнувшись, сказал:
— Помни об этом, когда в следующий раз тебе вздумается пойти по тропе.
Мы подошли к дому Дарков, и преподобный Питер пригласил нас зайти. Ему хотелось показать нам фотографии, которые он сделал в прошлом году.
В тот же день после обеда я вышла во внутренний двор. Не смотря на то, что все утро светило солнце, скамейки здесь еще не совсем просохли, так что сидеть на них было нельзя. Я решила пойти в сад, но увидела направляющуюся ко мне Хайсон. Она подошла и неожиданно спросила:
— Ты действительно испугалась, когда вчера дядя Рок остановил тебя на тропинке?
— Нет, мне и в голову не приходило, что я рискую жизнью до тех пор, пока он не сказал мне об этом.
— Может, тебе бы все же удалось пройти по тропе?
— Да, но все-таки хорошо, что Рок остановил меня, верно?
Хайсон согласно кивнула головой.
— Думаю, это было подстроено специально, — тихо сказала она.
Я внимательно взглянула ей прямо в лицо.
— Может, это своеобразное предупреждение тебе, а может…
Она неожиданно замолчала, уставившись в одно из окон в восточной части дома.
Я проследила за ее взглядом, но ничего не увидела. Заметив, что я тоже смотрю на окна, девочка улыбнулась.
— До свидания, — вдруг заторопилась она и направилась к северному входу.
Я страшно разозлилась на нее. Что эта девчонка имела в виду? Может, ей просто хотелось произвести на меня впечатление? На что она намекала? Что она знает то, чего не знают другие? Довольно глупо с ее стороны. Но ведь Хайсон — всего лишь ребенок, и мне не следует забывать об этом.
Чье-то пение неожиданно прервало мои размышления. Сначала я не поняла, откуда доносится этот необычно звучащий голос. Я отчетливо слышала песню Офелии:
Ах, он умер, госпожа,
Он — холодный прах,
В головах зеленый дерн,
Камешек в ногах…
Снова взглянув на окна в восточном крыле дома, я увидела, что некоторые из них открыты, и решительно направилась к дому.
— Хайсон, — позвала я, поднявшись по лестнице на галерею, — Хайсон, ты здесь?
Ответа не последовало.
