– Значит так, – произнес король, отстукивая пальцами по столешнице, – за то, что по твоей вине пострадал наследник престола, ты будешь наказана. А с долгами придется разбираться, – он поднялся, обошел стол и встал рядом со мной. – Знаешь, что лежит в этой шкатулке? Твое наказание.
Я вздрогнула, стоило Даггерту поднять крышку и показать то, что лежит внутри.
Два простых серебряных обода, обвитые тонкой золотой проволокой. Ее витки плотно прилегали друг к другу, создавая повторяющийся рисунок. Даже самый придирчивый взгляд не нашел бы на них ни места спайки, ни следов ковки или ювелирной обработки, ибо эти артефакты были созданы магией, а не руками умельцев.
– Браслеты подчинения, – прошептала я мертвеющими губами.
– Нет, – Даггерт качнул головой, – я не повторяю прежних ошибок. Это всего лишь ограничители. Они заблокируют потоки магии, оставив тебе необходимый минимум.
– Я не хочу…
– Придется. Или я решу, что ты пыталась убить моего сына. Знаешь, что с тобой тогда будет? Покушение на жизнь наследника карается смертью.
Даже брачный лист не спасет тебя от казни, и мне плевать, что ты последний сид. Сын мне дороже. Ты одна во всем мире, Эльсамин, все права на тебя принадлежат нашему роду, никто не встанет на твою защиту. Никто не захочет развязывать новую войну. Ни веры, ни асуры. Поэтому не упрямься и надень браслеты. Тогда я поверю, что Айрениру ничего не угрожает с твоей стороны.
Закусив губу, я медленно протянула дрожащую руку к шкатулке.
А что делать? Сопротивляться и быть обвиненной в попытке убийства наследника? Я даже не выберусь из этого подземелья! Остаётся только надеяться, что Даггерт не обманул, и эти браслеты оставят мне хоть какую-то связь с магическими потоками.
Холодный металл скользнул на запястья и тут же сжался, плотно обхватывая мои руки. Всего пара минут – и артефакты полностью слились с кожей, растворились в ауре, отрезав меня от внешней энергии Эретуса. Такое ощущение, будто я только что стояла среди буйства красок и звонких голосов, а затем в одно мгновение оказалась в сером «ничто», поглотившем эти краски и звуки.
Теперь я ощущала лишь тысячную долю той силы, что бурлила вокруг меня.
Захотелось расплакаться от досады, но я не собиралась показывать свою слабость. Если Даггерт хочет, то пусть думает, что приручил меня. Я сильная, но гибкая, как стальной прут: мою волю можно согнуть на время, но невозможно сломать. Я запомню этот момент, занесу его в свой чёрный список.
