Это было как падение в водоворот, когда тебя кружит и кружит, затягивая в темную бездну, только здесь увлекала за собой не вода, а уверенные прикосновения чутких пальцев. Я стонала, рычала, молилась и металась на сбитых простынях. Рассудок отступил перед желанием тела. Не осталось ничего, кроме огня во мне, и Айренир раздувал его все сильнее.
Это было в сто, нет, в тысячу раз острее, чем то, что я пережила во сне.
Даже не заметила, когда на смену пальцев принца пришли его губы. Но во мне уже не было ни ложной скромности, ни стыда.
Я стала одним сплошным комком обнаженных нервов, на которых он играл, как на струнах.
Огненный ураган расцвел внизу живота и в одно мгновение разлился по всему телу, накрывая меня с головой. Я выгнулась, желая стать еще ближе, стремясь заполнить пустоту внутри, и закричала от острого наслаждения.
Айренир накрыл меня всем телом. Он был тяжелым, но эта тяжесть казалась мне правильной. Его твердая плоть коснулась меня там, где недавно ласкали пальцы и губы.
И я распахнула глаза в запоздалом испуге.
– Тс-с-с, девочка, я не сделаю тебе больно, – прошептал дроу, ловя мой испуганный взгляд.
Я лишь слабо трепыхнулась под ним, как глупый воробушек, попавший в силки. Он подался ко мне, запечатывая уста поцелуем и ловя мой жалобный стон.
– Ваше Высочество!.. Простите…
Незнакомый голос и хлопнувшая дверь заставили меня пискнуть и забиться еще сильнее.
С диким рыком, будто не дроу, а демон мщения, Айренир слетел с постели и с бешеной яростью двинулся на непрошеного гостя.
Побледневший дварф в ливрее камергера чуть не упал, пятясь к двери от обнаженного принца, который наступал на него в полной боевой готовности.
– Какого рахта ты здесь делаешь?! – прорычал дроу, протягивая к слуге руки с явной целью свернуть тому шею.
– Ваше Высочество, простите меня, – пролепетал бедный дварф, до глубины души пораженный «достоинством» принца. – Но прибыл Его Величество Даггерт… Он требует собрать немедленный Совет и вас тоже…
Принц замер, переваривая услышанное.
За это время дварф с чувством выполненного долга успел смыться за дверь, а я, от греха подальше, плотно закуталась в простыню и забилась в угол кровати."
"Айренир развернулся и окинул меня тяжелым взглядом. Его рот искривила привычная сардоническая усмешка. В глазах не осталось ни капли страсти.
– Нира может не бояться, – произнес он своим обычным саркастичным тоном, – вашей невинности ничего не угрожает.
