И вряд ли мне доведется сравнить, потому что если Вита права и у нее правда нет шансов даже после лечения, то детей с нашим набором клеток у нас в принципе не предвидится. Но если она захочет осуществить свое желание быть многодетной матерью, то мы вполне можем заняться усыновлением, как и тысячи других пар с нашей проблемой.
– Гх-х-ха! – подает голос просыпающийся малыш, хотя я могу поклясться, что не шумел и даже не дышал на него.
Просто стоял и молча любовался, а теперь он открыл глазки и потягивается всем своим крошечным тельцем, глядя на меня все еще сонным, мутным взглядом и растягивая губы в маленькой улыбке.
– И тебя с добрым утром, мой лев, – улыбаюсь я в ответ, кладя чашку с кофе на полку и беря его на руки. – Ух, какой ты потный!
Его спина влажная, а волосы свалялись во сне, что думаю, нормально, потому что он часто потный после долгого сна. Прижав к себе маленького человечка, я целую его в теплый лобик и просто наслаждаюсь этим чувством. Что не говори, а обниматься с малышами, оказывается, до чертиков приятно, если это твой собственный ребенок.
– Сейчас папка о тебе позаботится, мой лев, – бормочу я, кладя его на столик, чтобы сменить подгузник и переодеть.
Этому меня научила прошлая няня, толковая была женщина, но, к сожалению, уже нашла себе другую работу и не захотела снова идти ко мне. Все-таки, ступил я, не поддавшись инстинктам и не уволив эту новую молодую вертихвостку в первый же день. Ведь знал же, что надо ребенка мыть после каках, но не настоял на своем! Теперь у малыша на причинном месте красная сыпь, которую я, недолго думая, щедро посыпаю присыпкой, лежащей рядом с чистыми памперсами.
Он даже не морщится, дрыгая ручонками и явно находясь в таком же хорошем настроении, как и его отец с утра, ведь нет больше поводов быть несчастным.
– Ну вот и все, ты готов, – закончив одевать его в эти его смешные ползунки, выношу я вердикт. – Теперь можно и позавтракать, да?
– Странно, что он до сих пор не поднял крик из-за его отсутствия, – раздается заспанный голос Виты с порога.
Она стоит, оперевшись плечом о косяк в своем вчерашнем халате, под которым теперь угадываются очертания пижамы, и смотрит на нас, поправляя растрепанные волосы. До одури красивая в своем небрежном виде.
– Почему ты встала, я бы присмотрел за ним.
– Привыкла уже вставать в это время, – пожимает она плечами, направляясь к нам и целуя оживившегося при виде своей мамочки Асада.
