Я машинально думаю о Вите, гадая, как она про нее узнала, а потом понимаю, что Самира говорит об Азе. Черт!"
"– Мы развелись с Азой.
– О! – растерянно смотрит на мужа Самира, но быстро находится с ответом. – Ну, бывает.
Я не могу сдержать смешок. Всегда нравилась ее прямолинейность. Из радионяни, стоящей на тумбочке, вдруг начинает доноситься детский плач и Самира вскакивает на ноги.
– Ох, рано он проснулся, – говорит она, прежде чем уйти.
– Сколько вашему сыну? – спрашиваю я у Мурада.
– Почти год, – отвечает он.
– Недавно начал ходить и за ним нужен глаз да глаз.
Я думаю о том периоде, когда мой Асад начнет ходить и улыбаюсь, представляя неловкие первые шаги рыжего хулигана. А хулиганом он точно будет, уже сейчас проявляет характер.
Вскоре появляется Самира, неся на руках сонного сына, который при виде накрытого стола заметно оживляется.
– Дай! – требовательно протягивает он руку и девушка смеется, усаживая свое пухлое чадо в детский стул.
– Амир у нас обжора, так что просто игнорируй его манеры за столом, – обращается она ко мне.
Я с интересом наблюдаю, как мальчик ужинает. У него своя тарелка с разными отсеками, в которые Самира положила ему кое-что из еды. Малыш сам берет то, что ему по нраву, и с жадностью запихивает в рот, размазывая половину еды по всему своему лицу, которое уже не кажется сонным.
– Ты так смотришь, словно раньше детей не видел, – замечает мои интерес Мурад. – Разве у тебя нет племянников?
– Есть, но я редко их видел и никогда не имел возможности наблюдать, как эти маленькие неряхи едят.
– Надеюсь, он не отбил тебе аппетит, – улыбается Самира. – Я позволяю ему самому есть, чтобы он рос самостоятельным. Хотя этот лентяй любит, когда его кормят с ложечки.
Лентяй уплетает за обе щеки и не успев даже доесть, снова тянет руки к столу, требуя еще.
– Ма! – возмущенно тычет он пальчиком в утку.
Ну просто уморительный малыш! Самира дает ему немного мяса и он успокаивается, а я возвращаюсь к своей тарелке, потому что есть-то хочется.
– А ты хочешь детей, Булат? – спрашивает меня Самира.
– У меня есть один, – говорю я, потому что даже если они не в курсе, многие люди знают о моем сыне.
– Правда? – удивленно смотрит на меня Мурад.
– Да, Асаду пять месяцев. Он живет со своей матерью.
– И как тебе отцовство? – спрашивает Самира.
– Увлекательно. Хотя, к тому времени, когда он дорастет до вашего, я могу и передумать, – шучу я.
И как раз этот момент выбирает их мелкий обжора, чтобы начать бросаться едой.
