– Ну, не знаю…
– Если драконы так сильны, то почему Барбуссия не стала империей?
Аспард напомнил:
– Ваше Величество, в соседней Куявии тоже разводят боевых драконов. Там их даже больше: боевые, почтовые, ездовые… Но драконы не летают далеко от своих гнезд. К тому же их трудно кормить, они часто перестают подчиняться, а это, сами понимаете, чревато. Тупому дракону все равно, кого хватать: своих или чужих. Для него это все добыча… Куда проще набрать народа из сел, дать им в руки топоры или мечи и выстроить в войско.
Можно даже не выстраивать – все равно войско!
Герць сказал нервно:
– Драконы незаменимы! Вы как хотите, но дракон – это дракон!
Мрак хлопнул его по плечу:
– Не трусь. Никто не собирается закрывать этот питомник. Я просто хочу видеть границы силы драконов.
– Они… они беспредельны! – выкрикнул Герць. – Никакие кони вас не перенесут через горы… даже через болото не перенесут! А дракон перенесет.
Мрак ел и пил некоторое время молча. В самом деле, драконы как армия никуда не годятся. Много драконов не прокормишь, к тому же драконы передерутся между собой.
Да и рано или поздно против них найдут способы, как нашли против слонов. Другое дело – на драконе забрасывать отдельных героев в глубь чужой страны. Еще стоит усилить разведение почтовых драконов. Вроде голубей, только эти драконы могут нести груза побольше, включая человека…
Жаль обижать Герца, но придется осторожно сказать, что все эти разведения боевых драконов – ерунда. Ничего не получится. Не потому, что такие все тупые, а просто те гады что-нибудь да придумают противодраконье.
Слишком уж драконы… дело заметное. И вся огромная работа, все эти выдолбленные в горах котлованы, все эти казармы, все повара и стража – все насмарку. А вот почтовые да транспортные…
Аспард расположил стражей так, что мышь не проскользнет, и Мрак с сожалением отложил мысль перекинуться волком да побегать всласть, порезвиться, ощутить себя всевидящим и всезнающим. Ему приготовили ложе в высокой башне, а воины поочередно спали прямо на ступеньках.
Сам Аспард с обнаженным мечом на коленях прислонился к единственной двери и зорко бдил, провожая подозрительным взглядом даже тяжело гудящего ночного жука.
За спиной Мрака белело ложе. Холодная черная ночь смотрела в единственное узкое окошко. Купол черен, как угольная яма, но звезд здесь больше, чем в Барбусе. Только здесь почему-то мельче и ни одна не мигает. Ярко освещенные луной вершины гор как будто висят в черноте, а внизу ничего нет, одна черная пустота.
