Но теперь это зверь, что сожрал уже четырнадцать человек…
Мрак удивился:
– Так зачем же держите? Убить… или на волю. Ну, отвезти в клетке поближе к Артании… и выпустить.
– Ваше Величество, как можно! Видели бы вы его зубы, его грудь, его крылья!.. Он вдвое крупнее всех драконов! Это же сокровище! Его держим на племя. А что людей поел, так это по их неосторожности. У нас какой народ? То считает, что Змей не дотянется, то уверен, что успеет отпрыгнуть, то думает, что дракон высоко не подпрыгнет…
Они медленно приближались к котловану, Мрак издали по запаху определил глубину и увидел даже, что именно там на дне.
Котлован окружал каменный барьер, невысокий, до пояса, но когда Мрак подошел и глянул вниз, огромный кулак спрессованного запаха все же заставил отступить на шаг. Пахло не просто рыбой, а косяком выброшенных на берег и разлагающихся тюленей.
В вырубленном в скале котловане, где поместился бы дворец, распласталась огромная серо-зеленая туша. То, что Мрак принял сперва за груды неопрятных звериных шкур, оказалось крыльями.
Уже смятыми, потертыми крыльями, с обломанными когтями, а сама туша, чей бок медленно приподнимался и так же медленно опускался, оказалась драконшей.
Она лежала на боку, сопела тяжело, взревывала, ворочалась, слышался неспокойный треск. Мрак подумал, что трещат костяные пластины, потом решил, что это под ее тяжестью поддаются камни котлована, но потом увидел, как из-под шкур выползают толстые ярко-зеленые шары на коротких расползающихся лапах.
Один вслепую подполз чересчур близко к страшной пасти. Змеиха приоткрыла один глаз, из пасти выметнулся длинный лиловый язык. Донесся жалобный писк.
Рядом с Мраком страж спросил обеспокоенно:
– Что она с ним делает?
Змеиха зажала полуслепого змеенка в угол, беспощадно мяла огромной пастью. Он жалобно пищал, крохотные лапки беспомощно дергались.
– Задавливает слабых, – объяснил Аспард со знанием дела. – Молока на всех не хватит. Верно, Ваше Величество?
– Мудро, – согласился Мрак.
– Пусть помрет сразу, пока слепой. А то корми-корми, а он помрет… И жалко, уже ведь бегал, играл, квакал…
Герць помялся, но сказал осторожно:
– Да, это было бы мудро… но природа не так мудра, как вы, Ваше Величество. Этот змеенок, как и другие, в первые дни не в состоянии даже погадить! Если бы она их не лизала, не мяла, не давила, то передохли бы на третий день…
Дракончик уже не пищал, а огромное панцирное чудовище мерно шоркало языком по каменному полу.
