Она шевельнулась с трудом, ее тонкие руки прижались к груди. Все услышали ее прерывающийся шепот:
– Как только ты выедешь за ворота… я умру.
Ликия сжала губы, не зря ж предупреждала, а Мрак громыхнул:
– Ты родилась в семье короля, Мелигерда. В отличие от простолюдинок ты знаешь, что у мужчин есть долг.
– Я умру, – повторила она едва слышно. – Я умру, как только перестану тебя видеть…
Глаза заблестели, в них отразилась луна. Ликия видела, как эти чистые озера наполнялись влагой, затем запруда прорвалась, по бледным щекам покатились крупные, как жемчуг, слезы.
"
"Мрак шелохнулся в седле. Лицо его тоже было такое же бледное, а в глазах затаилась боль.
– Я вернусь, – выдавил он наконец.
Голос его был глухим, будто шел из глубокой могилы. Ликия сжалась в седле, в этот миг она горячо сочувствовала плачущей принцессе и почти ненавидела надменного героя.
Слезы все так же безостановочно бежали по нежным щекам, капали на грудь. Безнадежным голосом, легким, как дуновение ветерка, она спросила:
– Когда?
– Придет ночь, – сказал Мрак, – ты выйди и посмотри на месяц… Он только зародился, совсем молодой… Но он еще будет светить, хотя бы краешком… когда мой конь заржет под твоим окном!
Она вскинула голову.
Солнечный свет упал на бледное лицо, трогательное и прекрасное в своей беззащитности, но не смог согнать печальной тени. Мокрые дорожки блестели, а глаза расширились. Потом из груди вырвался мучительный вздох:
– Да, только слабые следуют прихотям. Сильные исполняют долг… Но я не только правительница! В моей груди девичье сердце.
Как только ночь поглотит последний краешек месяца, я умру… если твой конь не заржет под моим окном.
– Да, – сказал Мрак. Помолчал и повторил: – Да. Заржет.
– Возвращайся поскорее! – сказала Мелигерда. – Волхвами было предсказано, что меня выдадут за героя, которого свет не видывал. И что я рожу ему множество сильных и красивых сынов!
Мраку показалось, что уже слышал это или похожее. Губы с усилием держал раздвинутыми, кланялся, кивал, воздевал руки.
Ликия, у которой сердце разрывалось от жалости и сочувствия к обоим, выехала вперед.
– Нам пора.
– Да, – повторил Мрак. Крупное лицо его застыло, как вырубленное из коричневого камня, но Ликии чудилась на нем душевная мука. Повторил еще раз хриплым голосом: – Пора, Мелигерда.
За спиной принцессы появлялись и пропадали люди. Один по ее знаку вынес ларец. Мелигерда открыла золотым ключиком. На свет появилась расшитая скатерть.
– Это тебе в дорогу, – сказала она.
