На лбу горел золотой обруч с красным камнем, придерживая волосы, глаза настолько синие, что подумалось, не сестры ли здесь все, очень уж одинаковые… но эта, которую так приветствуют, самая красивая… да, самая красивая на свете."
"Девушка, ей не больше семнадцати весен, грациозно села на трон. Таргитаю показалось, что она с трудом заставляет себя двигаться медленно и величаво, слишком уж живое лицо, живые веселые глаза.
– Итак, – сказала она звонким голосом, чистым и ясным, как утреннее небо. – У нас гости… Я – Алконост, как вы уж наверняка знаете, а кто вы?.
. Вы кушайте, кушайте!.. Я просто не могу дождаться конца обеда, чтобы расспрашивать, как принято…
– После баньки, – хихикнула одна из женщин.
– И чесания спинки, – добавила другая ехидно.
– И пяток…
Алконост сказала строго, но не выдержала и рассмеялась:
– Вы что из меня бабу-ягу делаете?.. Я что, такая старая?
Справа сидела Сиринга, она подмигнула неврам и сказала сладеньким голоском, словно бы испугавшись до полусмерти:
– Нет-нет! Ты молодая, молодая баба-яга!
Царица расхохоталась так звонко, весело, что опровергать и спорить было бы дуростью, лучше посмотреть, и все всем станет ясно.
Таргитай сказал с энтузиазмом:
– Да, лучше поговорить за столом!.. Только и того, что посидим дольше! А рассказывать любит Олег, он у нас умный.
Женщины захихикали, Олег ткнул дурака кулаком в бок, но это заметили, захихикали сильнее. Мрак ел с удовольствием, с хрустом перегрызал кости. Разгрызенное не бросал на середину стола, как обычно, а складывал возле своей миски, что было высшим знаком уважения и сдержанности.
К концу обеда его миску с трех сторон огораживал высокий неприступный вал, и когда служанка хотела положить ему на блюдо птицу, ей пришлось проситься зайти в его крепость.
К удивлению и радости Таргитая, оттаял даже вечно всего страшащийся Олег. Вскоре уже перебивал Мрака, рассказывал, кто они и откуда, что делали, чем занимались, и выходило, что выше их на свете нет героев, что им все нипочем, что и сейчас идут перевернуть мир и сделать все по справедливости, то есть так, как удобно им самим и всяким там людям, что ленятся задницы – простите за грубое слово – поднять с печей, но все же люди лучше, по крайней мере, всяких там жаб, упырей или леших…
Алконост слушала с улыбкой, женщины хихикали громче.
Таргитай наконец сообразил, что им не верят, всякий мужчина старается распустить перед женщинами петушиный хвост, вертится и надувает грудь, потряхивает красным гребешком.
