Женщины на крыльце вытряхнули пыль, хотя какая пыль на небесах, зато можно раздеться да грациозно повыгибаться, вроде что-то выколачивая. Мрак тяжело опустился за стол. Не хотел признаваться, но раны изнуряли, в глазах иной раз темнеет так, что видит только блуждающие огоньки. Яд затих, но тело терзает слабость, будто три дня не ел, а перетаскивал горы.
Через крохотное оконце видел, как во дворе мелькнула тень дударя, потом появился он сам, облепленный сеном. Снова заглянул в курятник, исчез, словно щупал кур, вылез, пятясь задом, перья уже не только в волосах, но и на ушах, осмотрелся и, как Мрак и подумал почему-то, поперся вдоль забора в дальний конец огорода.
Заскрипела калитка, Сидор едва протиснулся с огромным мешком на спине, его раскачивало. Мрак с тревогой подумал, что дурень мог нагрузиться вовнутрь раньше, чем загрузил мешок, теперь там может быть всякая гадость. Но, должно быть, тому помогали: в мешке кроме печеного кабана, еще горячего, исходящего вкусным ароматом, оказались три каравая хлеба, тоже горячие, только из печи, а еще сыр, тяжелый бурдюк, в котором булькало и переливалось, две жареные утки…
– Ну ты и лодырь, – возмутился Мрак одобрительно, – готового набрал! Уток мы могли бы и здесь… Или у тебя и дров нету?
Сидор помотал головой:
– Все будет! У меня еще три твои монеты.
Дров возьмем у соседа справа, я у него всегда таскаю, уток и кур – у соседа слева, а годовалый кабанчик есть через два двора…
– Добро, – сказал Мрак. – Олег, зови Тарха! Что он там, песни так складывает?.
. Женщины наши кончили воду переводить?
Кора и Лиска, стараясь показать себя друг перед другом, мигом накрыли стол, расставили все красиво и умело. Кора явно опережала Лиску, у той глаза от злости и ревности из желтых стали зелеными.
Таргитай вдвинулся в комнату, нагнулся, стараясь не задеть лбом низкую притолоку. Вид у певца был измученный. Не успел Мрак ядовито поинтересоваться, что именно искал по сараям, Таргитай обратился к Сидору:
– Послушай, хозяин… а где твоя коза?
Тот опешил:
– Коза?
– Ну да, коза.
Сидор наморщил лоб, звучно поскреб в затылке, наконец просиял лицом:
– А, коза!
– Коза, – подтвердил Таргитай.
– Коза, значит… А зачем? Для каких, извиняюсь, нужд?.. Все-таки с вами две девки…
Таргитай объяснил терпеливо:
– Я певец, слагатель песен, понимаешь?.. О твоей козе весь мир в лапти звонит, я просто обязан увидеть такое чудо. Может быть, даже спою про нее.
Сидор сокрушенно развел руками:
– Нет у меня моей козы.
