– Уходим вот за эту скалу, – определил он, руководствуясь разумом. – Она хоть и близко, но из нее хороший щит. Пусть не увидим, но крики… услышите.
Когда укрылись за скалой, Таргитай полюбопытствовал:
– А эта не упадет?
– Не знаю, – огрызнулся Олег. – Но мы ж решили действовать? Вот и действуем.
Мрак хмыкнул, задрал голову. Скала возвышалась повыше столетней сосны, да и не обхватить это каменное деревцо даже сотне крепких мужиков. Такое упадет на голову, полдня в башке гудеть будет.
Олег бормотал, двигал руками.
Не оборачиваясь, предупредил:
– Я пробую. Но если что не так…
– Нам нечего терять, – сказал Мрак сурово.
– Да, – сказал Таргитай, – ты давай тряси! Нам сколько дней осталось?
Земля задрожала, задвигалась. В глубине горных массивов раздался треск, словно переломили сухое дерево размером с горный хребет. Затрещало еще, будто ломались гигантские сухие позвонки. Внизу, в долине, в коричневом облаке полыхнуло красным, оранжевым, вырвались два столба огня, следом выметнулись клубы черного дыма.
Мраку почудился испуганный рев, потом услышали крики обожженных гигантов. Пыль сдуло налетевшим ветром, сверху видны страшные трещины, что исполосовали долину, ширились, а фигурки великанов, отсюда почти человеческие, метались и падали. Земля двигалась, как льдины во время ледохода, края задирались и уходили под кипящую магму, от жара вспыхивала одежда, метались пылающие живые факелы, а крик стоял такой жуткий, что у Таргитая сбежал румянец, бледное лицо вытянулось, в глазах росли страх и недоумение: там же звери, но сейчас совсем вроде не звери, потому что жалко…
Мрак бросил в его сторону быстрый взгляд, сказал настойчиво:
– Давай, Олег, заканчивай.
– Сейчас, сейчас…
– Топи их всех, к такой матери. Быстрее!
– Да я и так…
Огненные столбы стали выше, ударила горячая волна. В ней был запах горелого мяса, паленой шерсти, горящих костей и даже, как показалось Таргитаю, могучий запах страха, отчаяния перед неминуемой гибелью, когда ни убежать, ни соскочить с быстро тающих в огне льдин земли.
Таргитай попытался ухватить Олега за локоть, еще не зная, что делать, но пытаясь как-то остановить, вернуть, сделать сделанное несделанным, горячий ветер снизу рвал ноздри и забивал дыхание, глазные яблоки высохли, как слюда, болели, Олег что-то кричал и потрясал руками, дергая ими за невесть откуда взявшуюся тучу.
Земля затряслась; если б уже не лежали на животах, попадали бы.
