Старший подумал, прислушиваясь к борьбе, слышались тяжелые хрипы, возня, будто тяжело раненный волк пытался ползти.
– Не стоит, – сказал он наконец. – Слышишь, как сопит?.. Он же размером с коня!
Младший долго вслушивался, сказал с сожалением:
– Да… Такого бы завалить, хотя бы добить – год бы хвастаться можно.
– Не будем, – решил Збышко. – Он если не ранит, то рубаху порвет. А ты знаешь, сколько я за нее отдал?
– Знаю, – ответил Радко, в голосе послышалась зависть.
Их залитые лунным светом фигуры уже расплывались перед глазами Олега.
Он хрипел от усилий сдержать напор волка, тот навалился, и из распахнутой, как горящая печь, пасти валил смрад гниющего мяса, зубы блистали длинные, как ножи, глаза горели желтым, в них Олег увидел сквозь заливающий глаза пот свое искаженное мукой лицо.
Он ощутил, что волчьи зубы дотянулись до его лица. Больно царапнуло нос, он дернул головой, в шейных позвонках больно хрустнуло, и стало горячо. Едкий пот щипал глаза, голову изнутри разламывал грохот, а одна залитая лунным светом фигура сказала другой:
– Похоже, подыхает…
– Вот и пусть, – рассудила другая.
– А мы, добив, притащили бы бате шкуру!
– А кто мешает снять шкуру с подохшего?..
– Да застыла бы…
– А ты слушай!.. Как хрипеть перестанет…
Олег с усилием отвел на миг тяжелую тушу, пытался свалить, но с той стороны уперся в сырые бревна. Сверху на лицо капнуло горячим и липким, Олег затуманенным сознанием понял, что это то ли слюни, то ли кровь зверя, в последнем усилии сдавил шею сильней, пальцы дрожали и отказывались слушаться, он чувствовал, как по горлу зверя пытается пробиться что-то, может, он тоже задыхается, в желтых глазах тоже темнеет, теперь кто кого переможет…
– Не-а, – донеслось отвратительно-рассудительное из лунного тумана, – они живучие, заразы…
– Давай добьем?
– Я ж сказал!
– Ну, хотя бы камнями, отсюда!
Второй голос сказал с колебанием:
– Ну, разве что не подходя…
Он изловчился, перестал удерживать зверя за горло на вытянутых руках… уже давно не вытянутых, рывком прижал его к себе, обхватил за спину, сплетя пальцы в замок, прижал к себе как можно сильнее.
Шерсть закрыла лицо, лезла в глаза и рот, забивала горло, но волчья пасть бессильно щелкала зубами возле уха, задевая носом мочку, а он удерживал изо всех сил, ибо теперь волк упирался и пытался отпихнуться.
Почудился топот ног, в сердце вспыхнула надежда, что пришла помощь, потом по голове больно стукнуло, в черепе загудело сильнее, чем если бы ударили в било над самым ухом.
