Полная женщина в черном трикотажном костюме и плотно натянутой шапочке стояла на коленях возле другой. Страшно взволнованная, она неловкими движениями пыталась сделать ей искусственное дыхание. Когда я сказал, что я врач, у нее вырвался вздох облегчения. Я велел ей немедленно отправиться в ближайший дом, вытереться и надеть сухую одежду. Одна из моих спутниц вызвалась проводить ее. Я же тем временем принял все меры, чтобы вернуть утонувшую к жизни, но все мои попытки были тщетны.
Я пошел в дом, чтобы сообщить печальную новость.
Открыв дверь, я сразу же узнал одну из вчерашних посетительниц ресторана. Она приняла известие довольно спокойно. Вероятно, ее потрясение было таким сильным, что она не вполне осознала происшедшее.
«Бедная Эми, — сказала она. — Как она ждала этой возможности покупаться как следует. И она ведь прекрасно плавала. Не могу понять, как такое случилось. Вы не знаете, доктор, отчего это могло произойти?»"
"«Скорее всего, судорога, — предположил я. — Не расскажете ли, как это все было?»
«Мы плавали, наверное, минут двадцать, когда я почувствовала, что начинаю уставать.
Но Эми сказала, что она еще немного поплавает. Я направилась к берегу. И вдруг слышу: Эми зовет на помощь. Я назад к ней. Она еще держалась на воде, но едва я приблизилась, крепко обхватила меня, и мы обе стали тонуть. Я бы тоже утонула, если бы не мужчина в лодке».
«Спасать утопающего нелегко и опасно», — заметил я.
«Это просто ужас! — продолжала мисс Бартон. — Мы только вчера приехали, мечтали понежиться на солнце и немного отдохнуть, и вот такая трагедия».
Я попросил ее поподробнее рассказать о погибшей, обещая сделать все, что в моих силах, чтобы облегчить неизбежную встречу с испанскими властями.
Погибшую звали Эйми Даррант. Она была компаньонкой мисс Бартон уже около пяти месяцев. Дамы прекрасно ладили. Мисс Бартон мало что могла сообщить о детстве и родственниках Эйми, так как та об этом не распространялась. Мне стало известно, что она рано осталась сиротой, воспитывалась своим дядей, а в двадцать один год стала сама зарабатывать на жизнь.
Вот и все, — закончил доктор, помолчал немного и снова повторил: — Вот и все.
— Я не поняла, — сказала мисс Хелльер. — Что значит «все»? Выходит, это просто трагический случай, а совсем не то, что можно бы назвать жуткой историей.
— Я полагаю, последует продолжение? — осведомился сэр Генри.
— Да, — ответил доктор Ллойд. — Продолжение последует. Видите ли, странное это оказалось происшествие.
