Его звали Хиггинс. Это был угрюмый человек с невыразительным лицом, его участие в разговоре в основном сводилось к междометиям.
После того как они переговорили между собой по сугубо техническим вопросам, мы отправились в «Три якоря». Большая кружка пива до некоторой степени развязала язык этой заслуживающей внимания личности.
«Детектив прибыл из Лондона, — пробурчал он. — Твердят, что на судне, которое затонуло тут в ноябре, была пропасть золота. Да, но ведь оно не первое тут потонуло и не последнее».
«Правильно! Правильно! — вмешался хозяин «Трех якорей».
— Ваша правда, Билл Хиггинс».
«Вот так вот, мистер Келвин», — подтвердил Хиггинс.
Я с некоторым любопытством посмотрел на хозяина. Это был заметный человек — смуглый, черноволосый, на удивление широкоплечий. Глаза налиты кровью. И еще одна особенность: он все время избегал вашего взгляда. Я заподозрил, что именно о нем Ньюмэн говорил как об интересном экземпляре.
«Мы не желаем, чтобы чужаки совали нос к нам на побережье», — довольно агрессивно заявил он.
«Вы имеете в виду полицию?» — улыбнулся Ньюмэн.
«Имею в виду полицию и всех прочих, — многозначительно заявил Келвин, — понимаете, мистер?»
«Послушайте, Ньюмэн, а ведь это прозвучало угрозой», — сказал я, когда мы поднимались в гору, домой.
Он засмеялся:
«Глупости, я здесь никому ничего плохого не делал».
Я с сомнением покачал головой. В Келвине было что-то злобное, темное. Чувствовалось, что помыслы могут завести его бог знает куда.
Думаю, что именно с этого момента мною овладело беспокойство.
Первую ночь я проспал вполне нормально, но на следующую ночь сон у меня был тревожный и прерывистый. Наступило воскресенье, мрачное, угрюмое. Небо покрылось тучами, слышались раскаты грома. Я никогда не умел скрывать своих переживаний, и Ньюмэн заметил, что у меня испортилось настроение.
«Что с вами, Уэст? Вы сегодня комок нервов».
«Не знаю, — признался я, — у меня дурное предчувствие».
«Погода такая».
«Да, наверно».
Больше я ничего не сказал. Днем мы выехали на моторной лодке Ньюмэна, но разошелся настолько сильный дождь, что мы рады были скорее вернуться домой и переодеться во все сухое.
А вечером мое беспокойство усилилось. За окном бушевал шторм. К десяти буря утихла. Ньюмэн выглянул в окно.
«Проясняется, — отметил он. — Не удивлюсь, если через полчаса будет прекрасная погода. Тогда пойду прогуляться».
«А меня ужасно клонит в сон. — Я зевнул. — Не выспался. Думаю лечь сегодня пораньше».
Так я и сделал.
