Внезапно, без подготовки, Самцов надвинулся на него вплотную, так, что Буслаев увидел расширенные поры у него на носу. Он явно не стремился быть вежливым – напротив, откровенно шел на обострение отношений.
Мефодий по школе знал этот тип людей – любителей оказывать психологическое давление фокусами вроде неожиданного приближения к собеседнику или резкого понижения голоса. Вот и сейчас, сопя подростку в лицо, Самцов ожидал, что Меф немного отодвинется и уступит ему моральное преимущество. Однако Буслаев вместо этого проделал трюк, до которого своим умом дошел все в той же школе: а именно, подавшись вперед, резко щелкнул зубами, точно покушался отгрызть Самцову нос.
Тиберий Цезаревич моргнул и инстинктивно отдернулся.
– Значит, так! Шутки в сторону! – сказал он с угрозой. – Я уже битый час твержу твоему шефу одно и то же, а он делает вид, что не понимает. Поэтому повторю совсем кратко: я хочу купить этот дом.
– Видишь, мальчик мой, он опять про свое! Я уж ему и булку хлеба совал, чтобы покушал и ушел, а он все торчит! – горестно посетовал Арей.
Ему, кажется, доставляло удовольствие прикидываться простофилей.
– Мне нужен ясный и четкий ответ! И не испытывайте моего терпения! – повторил Самцов, пытаясь высверлить близко посаженными глазками дыру у Мефодия во лбу.
– Не обижайте нашего гения! Сбавьте обороты! – посоветовала Улита. – Говорят вам, мы не продаем. У нашей организации есть железный принцип: мы все покупаем и ничего не продаем.
– И еще арендуем! – уточнил Мефодий, любивший во всем ясность.
– И арендуем, – согласилась Улита.
– Меня не интересуют ваши принципы. Припрячьте их на черный день! – прервал его Самцов. – Я пришел, чтобы купить ваш особняк, и я его куплю. Вам он не нужен. Этот бесконечный ремонт будет тянуться целую вечность. Я не видел на лесах ни одного строителя. Я смогу извлечь из этого дома втрое больше выгоды. С вами или, что гораздо лучше, без вас.
– Вы нам угрожаете? – поинтересовалась Улита. – Именно поэтому и притащили сюда эти два шкафа в стиле «Купи лобзик и выпили сам»?
Самцов снисходительно ухмыльнулся.
– Ты о тех людях, что в приемной, детка? Это моя личная охрана, чисто декоративная, для представительских целей. Поверьте, если бы я угрожал, все было бы иначе… Надеюсь, вы уловили суть?
– Что ж тут непонятного? У вас мания преследования, раз вы таскаете с собой столько дармоедов, вместо того чтобы дать им спокойно трудиться на фабриках и полях нашей родины, – сказала Улита, пожимая плечами.
