Мефодий успел увидеть только начало движения и инстинктивно дернулся в сторону, спасая голову. В результате вместо удара в подбородок он получил скользящий удар в скулу. Его голову отбросило сантиметров на десять. Он едва устоял на ногах. Все-таки разница в весе у них приличная, хотя удар усатого Ильи и далек был от совершенства.
Однако куда сильнее боли была ярость. Сознание Мефодия захлестнула тьма. Эйдос снова вспыхнул в груди, пытаясь упредить роковую ошибку.
Внезапно на лице усатого появилось бесконечное удивление.
Он увидел за спиной Мефодия нечто, что укрылось пока от самого Буслаева."
"Стая собак, спокойно отдыхавшая у мусорника, внезапно сорвалась с места. Обычно перед нападением дворняги долго лают, накручивают себя. Эта же стая неслась беззвучно, сосредоточенно, ясно видя цель. Три крупные, с подпалом, желтоватые псины мчались впереди, а мелочь сзади. Всего несколько секунд потребовалось им, чтобы преодолеть расстояние от мусорника до подъезда. Здесь же – все так же безмолвно – они рассыпались полукругом, как при загонной охоте.
– Они не тронут… Это жалкие шавки, тля… Они… – начал Дрон, но самая крупная из собак уже оторвалась от земли. Слюнявая пасть толкнула Дрона в подбородок. Сбив Дрона на асфальт, пес навис над ним, не кусая, но и не позволяя шевельнуться. Еще один пес замер чуть сбоку. Крупные капли его слюны падали Дрону на лоб. Четыре внимательных, словно и не дворняжьих взгляда, примораживали подростка к асфальту.
– О, тляяяяя-а-а-а!
Дрон тихо заскулил, не смея стереть с лица капавшую на него собачью слюну.
Усатый Илья, атакованный сразу несколькими дворнягами, повисшими у него на брюках, вопя, бестолково кружился на месте, пока еще одна крупная, на базе овчарки изготовленная псина, прыгнув сзади, не толкнула его лапами. Количество лежащих на асфальте тел разом удвоилось.
– Три!.. – досчитал Мефодий. – И я по-прежнему здесь… Еще есть вопросы по существу проблемы?
Вопросов не оказалось.
Парни выглядели подавленными. Если Илья держался, то Дрон был близок к тому, чтобы звать маму. Мефодию, хотя скула его ныла и тяжелела, предрекая фингал, стало неловко. Ну фингал и фингал. Им после займется Даф. Будет приятно ощутить прикосновение ее легких рук…
– Ладно, побаловались и хватит… А теперь оно хочет, чтобы вас тут не было! Желательно бегом! Озвучь, Дрон! – приказал Мефодий.
Однако Дрон ничего не озвучивал, а лишь закатывал глазки.
