И вот посреди кухни, силясь взлететь, забился лебедь со сломанным крылом. Кухня была тесна для огромной птицы. Здоровое крыло цепляло стол. Наконец, обессиленный, лебедь перестал биться и, вытянув шею, издал горловой жалобный звук. И снова это походило на речь.
– Я не понимаю! – беспомощно сказала Ирка.
Она уже не подползала ближе – застыла в метре или двух от лебедя, ощущая, что и это еще не конец превращению. И не ошиблась. Внезапно тело лебедя зарябило, теряя очертания. Серебристые искры обжигали Ирке лицо.
Спасая глаза, она закрыла его руками. Когда же, щурясь, решилась выглянуть, то увидела молодую женщину в длинном белом одеянии, полусидевшую на полу. Ее ключица была разрублена страшным ударом. Женщина истекала кровью.
Обращаясь к Ирке, она хрипло произнесла что-то. Ирка замотала головой, показывая, что не понимает. Строгое, классически красивое лицо женщины исказила легкая досада.
– Не бойся меня! Я лебединая дева, – повторила она уже по-русски.
Голос ее звучал гортанно и отчужденно.
Было в нем что-то и от воя волчицы, и от трубных звуков лебедя.
– Лебединая дева? – переспросила Ирка.
– Порой нас называют валькириями. Скоро я уйду совсем. Он застиг меня врасплох. Я думала: он слаб, и ошиблась. Это я оказалась слаба. Меч нанес мне рану, от которой мне уже не оправиться. Две мои сущности – лебединая и волчья – уже погибли. Теперь смерть подбирается к последней…
Ирка подползла к валькирии. Она едва верила в реальность происходящего и то и дело взглядывала вниз, туда, где ее обкусанные ногти царапали линолеум.
Логика была такая: ногти на пальцах настоящие, линолеум с шелухой от лука тоже более чем реален. Шелуха и валяющийся под столом очешник Бабани слишком подробны для сна. Но особенная свобода и творческая беглость, пропускающая незначащие детали – та самая смелая беглость, которая всегда сопутствует сну, не исчезали, сбивая Ирку с толку.
– Кто ранил тебя? – спросила она, отложив на время мысль, реально ли то, что она видит, или это подглючивают прописанные позавчера новые таблетки.
Валькирия строго взглянула на нее. В ее усталых, то и дело меняющих цвет глазах было что-то пронизывающее, потустороннее. Странная сила, власть и мудрость. На стене за спиной лебединой девы Ирке смутно чудилась тень огромных весов. Разверзались миры. Из праха созидались вселенные. Судьбы сплетались и расплетались точно золотые волосы в косе.
Наконец валькирия отвернулась. Тень весов исчезла.
