– И вообще надоел мне твой мотоцикл! Ты кого больше любишь: меня или свою железку?
Вместо ответа Эссиорх нежно погладил мотоцикл по седлу.
– Лучше б я не спрашивала! Ты что, соврать не мог? – вздохнула Улита.
– Нам врать не положено! – важно отвечал хранитель.
Они стояли возле ресторанчика быстрого обслуживания «Общий Питт» и ждали, пока к ним присоединятся Даф с Мефодием и Мошкин с Натой. Им пришлось поехать на метро, так как мотоцикл, по заявлению Эссиорха, был не резиновый.
Таков был приказ Арея – покинуть резиденцию мрака и не появляться там как можно дольше. Сам Арей с мечом наголо караулил вход в подвал. Он поклялся, что зарубит первого, кто попытается туда сунуться. Тогда Улита и додумалась вызвать Эссиорха. Она никогда не отказывалась от возможности весело провести вечерок.
Наконец появилась и недостающая четверка. Мефодий шел с Даф, а Мошкин с Натой. Дафна нет-нет, да посматривала на Нату с беспокойством. Пока они добирались в метро, та не теряла времени даром.
Мошкин был уже приручен как комнатная собачка. И это при том, что Ната пока великодушно не использовала против него магию, а прибегала лишь к наработкам личного очарования. Таких наработок у нее было немало: быстрое прикосновение, мимолетная улыбка и, наконец, игра «холодно—горячо». Суть этой завлекательной и смертоносной игры состояла в том, что Ната то приближала Мошкина к себе, даря ему столько нежного внимания, что того заклинивало от собственной значимости, то внезапно полностью переставала обращать на него внимание, так, что Евгеша ничего не понимал и вертелся на месте, как флюгер.
Даф ощущала, что Мефодий заинтересован. Хотя он как будто не смотрел на Нату, на вопросы Дафны отвечал невпопад, а один раз она заметила, что он разглядывает отражение Наты в стекле вагона.
«Сравнивает! – подумала она с досадой. – Меня с ней!»
Она испытала большое желание достать флейту и сделать так, чтобы Вихрова вышла из вагона прямо посреди тоннеля, с дождем осколков.
Мак, спрятанный в кармане, обжег ей бедро предупреждающим жаром. Дафне захотелось посмотреть, какого он стал цвета, но усилием воли заставила себя остановиться.
Депресняк дружелюбно замурлыкал и потерся шершавой мордочкой о ее щеку. Приливы нежности у этого хмурика случались так редко, что Даф оттаяла, и настроение у нее улучшилось.
