По кольцу пробежала нежная голубоватая искра, а в следующий миг Ирке почудилось, что ее лицо и тело оказались в центре золотистого сияния, облегавшего ее плотно, как перчатка.
Ирка вздохнула. Происходили странные вещи, которым она не могла найти объяснения. Логика завязывалась морским узлом и отправлялась сушить сухари.
– Может, этот психанутый Антигониус мне бы разъяснил? – сказала она с легкой досадой, не ожидая результата.
Слово «психанутый» выскочило как-то само, контрабандно. Должно быть потому, что предыдущие попытки вызвать Антигониуса ровным счетом ни к чему не приводили.
Но сейчас было иначе.
«Дыр-дыр-дыр!» – услышала Ирка. Покрытие крыши треснуло. Сквозь бетон и черную смолу на крышу выбралось странное существо.
Ростом оно было чуть выше Иркиного колена. Весьма упитанное, если не сказать толстое. С бугристым носом желтоватого оттенка, вид которого вызывал смутное ностальгическое воспоминание о чае с лимоном. С короткими кривыми ногами и длинными цепкими руками. С шевелюрой поэта, не стригшегося с момента предыдущей реинкарнации, совпавшей с выходом первого авторского сборника.
С лицом капризного младенца, украшенным рыжими бакенбардами. С верхними клыками, острыми, как у вампира. С меланхоличной и томной русалочьей грустью в больших выпуклых глазах. С ушами, склонными к чешуйчатости. И, наконец, с плавательными перепонками между пальцев, которые, правда, завершались в районе первого сустава.
Одето странное создание было в длинную холщовую рубаху с поясом.
Ирка впала в ступор, размышляя, кто это. Пока она колебалась, существо приблизилось к ней, при ходьбе беззастенчиво опираясь на пальцы рук.
– Ты Антигониус? – спросила Ирка, по ряду признаков принимая единственно верное решение.
Существо закивало. Попутно оно подняло с крыши кусок темной смолы, сунуло его в рот, пожевало некоторое время и разочарованно выплюнуло. Потом с интересом уставилось на ноги Ирки. В душе у той плеснула старая тревога, уж не видит ли Антигониус, чем эти ноги были, но внезапно поняла, что смотрит он на кроссовки.
Причем губы его шевелятся, точно он пробует шнурки на вкус.
– Доброе утро! – продолжала Ирка.
Антигониус уселся на крышу и принялся обкусывать ноготь на большом пальце ноги. Ирка осторожно посмотрела на небо. Небо было ясное. Утреннее солнце плескалось в стеклах универа. Молчание становилось тягостным, как затяжной прыжок с неисправным парашютом.
– Утро доброе! – повторила Ирка.
Антигониус поднял голову.
