– Невероятно, – спокойно ответила Килькина. – Думаю, ваш информатор ошибся. Позовите этого человека сюда, пусть при мне повторит сию глупость!
– А кто сорвал печать с двери?
– Даже предположить не могу, – склонила голову набок Наталья Петровна.
– Не вы?
– Конечно, нет, – засмеялась пожилая дама. – Какой мне смысл? Уж не подозреваете ли вы меня в воровстве? Кстати, у Светланы взять было нечего, вопиющая бедность! Девочка даже не имела приличного телевизора!
– А откуда вы видете? Вы же не общались!
– Однажды, довольно давно, я заглядывала к Свете – мне по ошибке прислали ее счета.
А насчет печати… право… неудобно… не хочу никого обвинять… поймите меня правильно. В подъезде полно детей, кто-то, наверное, пошалил. Школьники не подозревали, что совершают преступление, может… это элементарное баловство. Разрешите дать вам совет?
– С удовольствием приму, – сказала я.
"
"– Не надо ловить ведьм, – вздохнула Наталья Петровна. – Трудно поймать черную кошку в темной комнате, в особенности если она там отсутствует. Наклейте новую бумажку, и дело с концом! Простите, бога ради, у меня курица варится, хочу внука бульоном накормить. Если у вас все, я пойду?
– Большое спасибо за помощь, – сказала я, и Наталья Петровна быстро исчезла за дверью.
Очутившись на улице, я расправила чек, открепленный от коробки с пиццей. Как знать – может, это тоненькая ниточка, за которую стоит потянуть? На клочке бумаги достаточное количество информации. Для начала здесь есть название «ООО „Хитохлеб“[9], а еще указано время, когда касса пробила чек – 17.00. Будем надеяться, что кассирша запомнила женщину, которая купила «Четыре сыра» на вынос.
Может, Светлана ей что-нибудь рассказала? Слабая надежда, но других зацепок у меня нет. Хотя кто-то ведь занимается делом об убийстве Лукашиной? И мне совсем не помешает пообщаться с этим человеком.
Я вынула телефон, набрала 02 и стала слушать бесконечные гудки. На двадцатом из аппарата понеслось частое пиканье. Я повторила попытку раз, другой, третий, потом обозлилась.
