Вот, кстати, еще одна ошибка Лизы: перетаскивая к Килькиной вещи, она забыла про харчи. Кстати, в квартире еще остался и плюшевый мишка Вари. Девочка потребовала игрушку, и Килькиной пришлось еще раз идти к Лукашиной. Вот так одно к одному, кирпичик к кирпичику… Наверное, я постоянно думала об этой ситуации, в голове крутились разные воспоминания, соображения…
– Менделееву во сне привиделась его элементарная таблица, – пропыхтел Дегтярев, – это я к тому, что, если безостановочно обдумывать одну и ту же тему, непременно найдешь решение.
Павел хихикнул, а я обозлилась на полковника: неужели я похожа на престарелого химика? Ей-богу, у нас с ним нет ничего общего!
– Уж и не знаю, что еще спросить, – вздохнул Павел.
– Зачем Лиза так хотела, чтобы Светку считали живой? К чему спектакль с пиццей? Перетащили Варю к Килькиной, и все!"
"– Неужели ты не понял? – удивился полковник. – Если о смерти Лукашиной сообщили бы утром, Юра бы запаниковал: где дочь? Продюсер любил девочку, он бросил бы все силы на ее поиски.
Светлана скончалась внезапно, такого поворота Елизавета не ожидала. Лизе нужно было время, чтобы переиграть свой план, Даша Васильева еще не втянута в дело. Госпожа Гинзбург понимала: не было бы счастья, да несчастье помогло. У нее появился шанс дать Васильевой улики, подтверждающие знакомство Мерзкого и Лукашиной. Кого ждала Света? Для кого она ходила за пиццей?
– Что-то больно сложно и запутано, – скривился Павел.
– Мы не оцениваем поведение Елизаветы, – напомнила я, – она вела себя странно, мы просто говорим о том, какие мысли были у нее в голове.
Лиза хотела выиграть время и одновременно впутать в дело писателя и Свету. Это факт, а то, что ее поведение было глупым, не имеет значения…
– А почему Светлана просила сообщить о своей смерти Барсуковой? Насколько я понял, Тельма недолюбливала падчерицу, близких отношений у них не было? – не успокаивался журналист.
– Точного ответа уже не узнать, можно лишь предположить, что Света по непонятной причине считала, будто Тельма располагает документами из роддома, поэтому похоронит ее и выполнит просьбу, напишет на табличке: «Родная дочь Лукашиных».
А на кого еще могла рассчитывать Светлана? Близких людей у нее не было.
– А Лиза? – напомнил Павел.
– Ты всерьез полагаешь, что сестра озаботилась бы ее похоронами? – хмыкнула я. – Но даже если бы это и произошло, Лиза ни за какие коврижки не сделала бы эпитафию: «Родная дочь Лукашиных», а это было для Светы самым важным.
