Даже перед смертью? Наверное, ей уже все было безразлично! Но ногти-то она покрасила! Почти все, забыла лишь про один!
Я потрясла головой. Дашутка, отвлекись на секунду от лака, посмотри на другие детали. Что еще есть в комнате? Домашние тапочки! Они стоят около кресла пятка к пяточке, носок к носку, здесь же и кухонная табуретка, на ней постелена газета. Все правильно. Жанна делала педикюр, сама сидела в кресле, ногу поставила на деревянное сиденье, которое предусмотрительно застелила бумагой, чтобы не испачкать.
Аккуратная девочка. Вас удивляет, что она устроилась с пилками в гостиной? А меня нет. Жанна находилась в квартире одна, а телевизор есть только в этой комнате, кстати, он включен, она смотрела какой-то фильм.
Я поежилась. Чем дольше рассматриваю фото, тем больше нахожу странностей. Поведение Жанны не укладывается в обычную схему. Она устроилась с комфортом, сделала так, чтобы не заляпать мебель, аккуратно поставила тапочки (кстати, они новые, розовые с симпатичным меховым помпончиком), включила телик, стала красить ногти и… не закончив процесс, выбросилась из окна, не забыв при этом принести тазик, губку, жидкость для мытья посуды и отпереть дверь.
Ситуация не кажется вам бредовой?
А что там темнеет у выхода из комнаты? Тапочки! Еще одни, то ли темно-коричневые, то ли черные, дешевые, без всяких украшений, такие покупают пенсионерки или женщины, считающие, что дома можно ходить абы в чем, все равно никто не увидит. Одна валяется почти у самой двери, другая чуть ближе к книжному шкафу.
Создается ощущение, что кто-то спешно убегал.
Я еще раз осмотрела лак, кисточку, розовые кокетливые пантофли, табуретку с газетой, включенный телевизор, тазик, губку… вспомнила о недокрашенном ногте – и все поняла.
– Что-то случилось? – тронула меня за плечо Зиночка. – Вы так странно молчите!
– Зина, – отмерла я, – можете дать мне на время это фото?
– Честно говоря, не хочется, – откровенно сказала Шляпкина, – это память о моей молодости.
– Я его верну!
– Ну…
– Мне очень надо! Пожалуйста!
– Право, не знаю, – слабо сопротивлялась редактор.
– Зиночка, в доме Лукашиных произошло убийство. Николай Михайлович сразу понял: дело нечисто. Очевидно, Егоров обладал завидной наблюдательностью и умел выстраивать логические цепочки, но он не любил милицию и решил самостоятельно заняться расследованием. К сожалению, журналисту не удалось довести дело до конца. Убийца или кто-то из его пособников спокойно ходит по земле.
