Пока священное пламя войны полыхало в высоких кабинетах, а высокие коридоры сотрясали незаметные для обычного глаза взрывы, пока назревали тектонического характера кадровые перестановки и организационные выводы, наиболее активные и наименее полезные бойцы совершенно невидимого фронта готовились использовать внезапно открывшиеся возможности для решения давно стоявших перед ними карьерных задач. Многие аналитики вовсе забросили свою рутинную скучную работу и занимались только тем, что вычисляли тактические и стратегические изменения, которые со дня на день должны были произойти на ключевых постах, вспоминали, кто с кем был дружен и кто когда кого чем обидел.
Из чего тут же делались жизненно важные выводы о том, кто теперь займет какое кресло, а кто и вовсе потеряет все, что только можно потерять.
Для резидентур иностранных разведок в Москве настали горячие времена. Резиденты понимали, что у их русских коллег по тайному оружию происходит что-то очень и очень серьезное, но совершенно не понимали, что именно, а потому страшно разволновались и усилили боевое шпионское дежурство в российской столице.
Закрытые линии связи перегревались, шефы из-за рубежа требовали немедленных отчетов и внятных данных о происходящем, а рапортовать было совершенно нечего – режим секретности у русских явно в эти дни зашкаливал. Давно завербованные агенты боялись выходить на связь и делали вид, что не помнят, что их вообще когда-то вербовали. Обстановка удручала своей непредсказуемостью."
"Только в самый последний момент волна этого грандиозного скандала натолкнулась вдруг на непреодолимое даже для нее препятствие и тут же спала – с той же скоростью, с какой и поднялась.
В самый решающий момент самого ответственного разговора в одном из самых важных кабинетов трем самым большим начальникам, имена двух из которых можно будет раскрыть только лет через пятьдесят, а третьего – и вовсе через сто (и это еще в лучшем случае), стало вдруг понятно, что за тревожный колокольчик в Тутаеве дернул совершенно, можно сказать, посторонний человек, не дававший ни одной подписки, не служивший ни в одном из ведомств, которые они здесь представляли.
Это было страшное известие. Легче, наверное, было перенести сейчас даже новость о марсианском нашествии на закрома Госрезерва.
– Как же так? – только и выдохнули полушепотом все три генерала и испуганно посмотрели на четвертого – самого главного среди них, имя которого вообще никогда нельзя будет раскрывать – даже через тысячу лет.
