Время от времени фрагменты ее дневниковых записей и писем тому или иному епископу или папе становятся достоянием общественности. Вы не пробовали изучать эти письма? Интереснейшее занятие, уверяю вас! Пару раз ей удается даже посетовать на цензуру, которой она подвергается. Интересная оговорка для той, кому сама Дева Мария поведала важные новости от Господа Бога, не правда ли? То есть представители Святого Престола считают себя вправе корректировать Божьи послания и особо этого даже не скрывают. Хотя в этом как раз ничего нового мы не наблюдаем.
Однажды Люсия пишет, что Пресвятая Дева, собственно говоря, вовсе не просила хранить ее секреты в тайне... Я вот тоже думаю – зачем загружать детишек серьезной и довольно тяжелой информацией, да еще и требовать от них, чтобы они ничего никому не рассказывали? Со стороны Фатимской Девы это было бы довольно странно. Ведь вроде бы она выбрала детей как раз для того, чтобы донести свои новости до остальных людей... Однако очень скоро Люсия делает оговорку: «Но я чувствовала, что к этому побуждает Бог».
А может быть, все-таки это были бдительные епископы из ватиканской цензуры? У Ватикана всегда и на все есть железный аргумент – со Святого Престола получается виднее, что и когда стоит или не стоит рассказывать людям. То есть Господь решает, что пора бы уже Деве Марии слетать на Землю и довести до грешников важные сообщения, а церковники, посовещавшись между собой, это решение отменяют: нет, мол, не время еще, опять Господь ошибся.
..
– Знаете, Густавссон, – прервал тролля Потоцкий. – Вам бы цены не было, если бы вы возглавляли в каком-нибудь советском институте кафедру научного атеизма. Только вы не забывайте, что мне атеизм преподавали в течение пяти лет, а до этого еще в школе рассказывали, как церковь обманывает население. Так что, если можно, не теряйте времени.
– Хорошо, хорошо, только не капризничайте. Обратим внимание на одно обстоятельство. Всю свою жизнь сестра Люсия находится под жесточайшим контролем.
Монастырское начальство в Коимбре не допускает к свиданию с ней практически никого. С ней нельзя поговорить, с ней нельзя даже переписываться. Она слишком занята? Возможно. Но получается, что она занята больше, чем сам папа римский, с которым все-таки можно войти в контакт. Ее хранят так же зорко, как и то самое ее письмо, которое она написала в сорок четвертом году и в котором вроде бы раскрыла наконец третий секрет Фатимской Девы.
