Они купили блестящих глянцевых помидоров и крохотных малосольных огурчиков, которые пришлось неудобной вилкой вылавливать прямо из пахнущего чесноком и укропом рассола. Огурчики они сильно тыкать не решались, чтобы не повредить их тонкую шкурку. И потому прежде чем подруги набрали себе намеченное количество огурчиков, они расплескали рассол и забрызгали им все вокруг. Еще они купили крупных развесных оливок — размером почти с грецкий орех — и пучок очень свежей кинзы, которую вынесли из подсобных помещений прямо при них.
К итальянскому вину тоже потребовалась своя закуска. Подруги выбрали сырное ассорти и ветку крупного розового винограда. А раз уж они оказались в магазине, то не смогли не купить и других нужных вещей вроде молока, масла, сахара и кофе.
— Вот теперь я чувствую, что мы можем идти домой, — удовлетворенно заявила Кира, когда ее тележка ощутимо потяжелела.
— И как мы это дотащим?
— Ничего, для себя купили. А своя ноша, она не тянет.
Кира оказалась права. Подруги неожиданно легко доволокли набитые доверху пакеты до дома.
И поднялись к Лесе.
Разложив покупки по тарелкам, они сели за стол, покрытый льняной скатертью ручной работы. Эту скатерть несколько лет назад, еще до своего финского замужества, вышила Лесина мама. И перед отъездом Леся скатерть постирала, прогладила и оставила досушиваться прямо на лаковой поверхности стола. За выходные скатерть совершенно высохла. И, как оказалось, основательно прилипла к столу.
Отдирать ее подруги не стали. Ни времени, ни терпения, ни сил у них на это уже не было.
И они на славу перекусили прямо на драгоценном шедевре, воздав себе за все сегодняшние лишения. Но даже поглощая закуску и попивая прохладное чуть терпкое красное вино, Кира не переставала думать о главном — об убийстве Алены.
— Полагаю, что Аленины родители все же живы, — сказала она наконец. — Но по какой-то причине на свадьбе отсутствовали. То ли не были званы, то ли сами не явились.
— Логично.
— И их отсутствие на церемонии бракосочетания дочери означает только одно.
— Что?
— То, что отношения между ними и Аленой были весьма непростые. И похоже, Алене было что скрывать о своей родне.
Леся с нескрываемой завистью посмотрела, как подруга положила себе на тарелку вторую куриную ножку и тут же начала ее обгладывать. Сама она ограничилась одним крылышком. И тем не менее сейчас на блюде оставалось одно только белое мясо. Оно считалось диетическим. И именно поэтому Леся отчаянно боролась с собой.
