И вот в нее вливают какую-то дрянь, которая мерзко пахнет, а на вкус еще хуже.
— И все, — растерянно резюмировала Леся. — Больше ничего не помню.
Тут она случайно посмотрела на свои запястья и охнула. Руки казались почти синими, так густо они были покрыты синяками и кровоподтеками.
— Ничего себе, съездила в гости. Что это было такое?
И Лесю потянуло прочь из этой комнаты. Но прежде она осмотрела себя и свою одежду в поисках какого-нибудь хотя бы самого примитивного средства обороны.
Но нормальные карманы были у нее только на куртке, а вот самой куртки поблизости не было видно.
На джинсах, в которые облачилась вчера вечером Леся, карманы выполняли чисто декоративную функцию. Джинсы Леся носила до того тугие, что засунуть в карманы было невозможно даже самую крохотную бумажку. Эта крохотулька моментально оттопыривалась и портила весь вид.
Сообразив, что у нее при себе нет ни денег, ни телефона, ни документов, Леся окончательно загрустила.
Положение складывалось не ахти какое. Одна в чужом враждебном месте. Почему-то спала ночью под кроватью на жестком полу. И к тому же у нее болела каждая клеточка и смертельно хотелось воды. Именно жажда и погнала девушку из комнаты.
Но все же выходить во враждебную среду с пустыми руками Леся не рискнула. Раз в ее собственных карманах ничего подходящего не нашлось, она обшарила комнату и нашла нечто вроде подсвечника.
Вообще-то эта металлическая деталь интерьера могла быть чем угодно. Начиная от футуристической фигурки до обычного обломка металла, который тут забыли во время ремонта.
— Вес приличный, — взвесив на руке металлическую штуковину, решила Леся. — Подойдет.
И вооружившись таким нехитрым образом, она открыла дверь. И высунула голову в неизвестность. Вокруг было тихо и пустынно. Леся прислушалась — нет, никого. Совершенно точно, никого.
— Странно.
Вчера (или это было уже не вчера, а гораздо раньше?) Леся успела заметить, что по дому шастает множество людей. Все они выглядели озабоченно-сосредоточенными. И Леся отлично помнила: никто из них не обратил ни малейшего внимания на то, что ее тащат буквально силой. Во всяком случае, заступиться за нее никто не поспешил. Однако тогда дом выглядел оживленным. А сейчас никого не было.
