Путь пролегал через небольшое селение – Сенцы, от него до имения рукой подать. Переночуем в придорожном трактире, а утром отправимся дальше. Однако, судя по тому, как резво мчались кони по грунтовке, Эрьяр и не подумал о том, что его жене и падчерице нужен отдых.
– Стой! – забарабанила я по стенке кареты. – Остановись!
Экипаж дернулся и встал, дверца распахнулась.
– Что случилось? – Рык дракона хлестнул наотмашь. – Надо ехать!
Я впервые видела герцога в таком нетерпении. К его щекам прилила кровь, прическа растрепалась, пальцы нервно перебирали рукоять хлыста, которым он подгонял лошадей.
Он всегда был таким холодным и невозмутимым, а теперь будто ожил. Мне сделалось не по себе от его вида, но я все-таки решила настоять на своем.
– Имение разрушено. Там негде переночевать, я даже не смогу вскипятить воды для Рози.
– Мамочка, я хочу есть, – радостно подхватила моя птичка.
И тут же, не дожидаясь позволения, прошмыгнула мимо герцога и взбежала на крыльцо трактира. Эрьяр скрипнул зубами, но сдержался: вокруг кареты собирались люди, кланялись и перешептывались.
Хозяин заведения бросился навстречу, вытирая пятерней вспотевший лоб. Он потеснил немногочисленных посетителей, чтобы освободить для нас лучший столик. Его уже драила щелоком дочь трактирщика, а жена держала наготове белоснежную скатерть."
"– Не извольте беспокоиться, выделю Его Светлости лучшую комнату. Всех клопов собственноручно переловлю и передавлю.
Во взгляде Эрьяра явственно читалось, что и сам трактирщик, и его жена, и дочь – клопы для него.
Он не удостоил их и кивком, выдвинул стул и сел вполоборота, скрестил руки. Он был не просто зол – в бешенстве.
Мы с Розали переглянулись, я увидела, что малышка очень бледная, испуганная, но она облизнула губы и произнесла вслух веселым голосом:
– М-м-м, какая же я голодная! Сейчас ка-ак наемся и лягу спать!
И умоляюще посмотрела на меня: подыграй! Рози тянула время, притворялась, чтобы мы остались ночевать в селе.
– А я и шагу сделать больше не смогу, так устала, – поддакнула я.
– Слабые человечки… – в сторону пробормотал Эрьяр.
Но он уже остыл и взял себя в руки, и я знала: как бы ему ни хотелось ухватить нас обеих за шкирки, усадить в карету и пуститься в путь, на глазах подданных он этого делать не станет.
Для Розали выделили отдельную спаленку, я отправилась ее укладывать и осталась. Мы едва уместились вдвоем на узкой постели, прижались друг к другу.
