Будет рядом? Всегда? Но вслух спросила о другом.
– Тем вечером… – Я повела плечами, избавляясь от холодка, что пробежал между лопатками. – Ты хотел поговорить?
– Хотел. И сейчас хочу. Я очень о многом должен тебе рассказать. Но понял, что пока не могу. Не могу рисковать вами.
– Из-за того, что ты прячешься?
– Да.
– От опасного человека?
– Очень опасного. Он куда опаснее гаденыша Руперта. Однако есть надежда, что скрываться больше не придется. До меня дошли сведения… Не важно. Надо проверить.
– Я подожду.
Я всегда была нетерпелива.
Подарки, предназначенные на день рождения, разыскивала раньше срока, перерыв дом от пола до потолка. Папа качал головой: «Но ведь нельзя получить все и сразу, Вэл!» «Можно!» – упорствовала я. Именно так я раньше относилась к жизни. Но сейчас не хотелось торопить события, пусть идет как идет. Можно просто гулять вместе, держась за руки.
– Мороженое! – Розали заприметила тележку. – Пойдемте скорее!
И есть мороженое, да. С мороженым веселей!
Все дни, пока я приходила в себя, Бран оставался ночевать в доме, спал на первом этаже на софе.
Сначала обходился даже без постельного белья, а вместо подушки сворачивал куртку, пока наша строгая гнома не сделала ему выговор: «Так нельзя, Бран, посмотри, на кого ты похож! Вэл поправится, а ты себя доведешь до ручки! Тебе надо отдохнуть и выспаться! И не спорь!»
Когда буря улеглась, я тихонько пробралась в контору, чтобы забрать из ящика стола справочник «Кто есть кто в нашем мире». Давно не брала его в руки, как раз появилось свободное время, чтобы полистать.
Бран все-таки послушался нашу няню – он спал, так стиснув в руках подушку, будто только что боролся с ней. Выражение лица суровое. Я хихикнула. Подкралась на цыпочках и поцеловала в колючую щеку. Щетина за эти дни отросла немаленькая.
Бран, не просыпаясь, почесал щеку. Не пошевелился и тогда, когда я скрипнула ящиком. Как хорошо, что мадам Пирип на него наругалась, ведь он, глупый, почти не спал, а сколько сил потратил, и представить страшно!
Я вынула книгу и увидела шкатулку.
Я не открывала ее давным-давно и почти забыла о ее существовании. Наверное, пора избавиться от перстня, сколько можно его хранить! Просто со всего размаха выкинуть с моста в воду, а вместе с ним всю боль.
Онемевшими пальцами я достала шкатулку. Сапфир был на месте, сиял как ни в чем не бывало. Когда я очнулась тем утром на измятых простынях и увидела на пальце этот «прощальный подарочек», сразу с отвращением сняла и больше ни разу не надевала.
