Я с удивлением покачала головой - надо же, он за сутки раскопал это давнее дело с наследством и свидетелей нашел и всех действующих лиц.
Думала я до самого вечера, свернувшись калачиком в большом кресле, глядя на языки пламени в камине. Непогода за окном все продолжалась. Да, я могу отправить в тюрьму и мачеху и Марию. Но бедную Золушку, девочку Ленни, этим уже не вернёшь. И вряд ли они раскаются, только больше озлобятся. Что для мачехи больше всего дорого? Деньги и дочери. Вот и сделаю ей больнее. Как там было в завещании? Все пополам, кроме драгоценностей матери Ленни? Вот и будет так! Драгоценности я заберу, так же, как и библиотеку бургомистра, ни мачехе, ни ее дочерям она не интересна.
Половину денег со счета тоже заберу. А вот половину дома, принадлежащую Ленни, предложу выкупить мачехе. Деньги на счету у нее есть, пусть покупает. И я не продешевлю. Не хочет - продам долю первому попавшемуся. Ей же хуже будет. Мне, Елене, этот дом не нужен, я не считаю его своим, а страницу с Ленни надо закрывать, отпустить ситуацию и душу девочки на волю.
И содержать эту громадину тоже будет стоить немалых денег. А их у мачехи останется не так и много. Да и денежного зятя теперь не предвидится.
Мария... да, она убийца. Но кроме ее слов, выкрикнутых в запале, у нас ничего нет. Но и оставить все так тоже не могу. Полагаю, что монастырь тут будет лучшим выходом. Пусть живёт и приносит пользу людям. Да хоть лики святых для храмов пусть пишет и то дело. Глупышка Гертруда, с ее смазливым личиком, найдет все равно себе жениха, даже и с небольшим приданым.
Решив так, я успокоилась и задремала. И причудилось мне, что стоит у окна та девочка, которую я увидела на дороге, держит в руках голубя, и улыбается мне и плачет тихими, крупными слезами. Потом взмахивает руками и медленно исчезает следом за улетевшей голубкой. И я поняла, что это душа Ленни освободилась от земных тягот и улетела на волю, оставив мне свою непрожитую жизнь, но теперь только мою.
Я проснулась как от толчка.
За окном уже стемнело. В камине тихо тлели угли, с кухни доносились аппетитные запахи, из холла слышны были голоса Шульца и Иоганна. Шульц ворчал, что опять принц ездил верхом и весь камзол промок и вот простынет хозяин. Иоганн посмеивался и спрашивал, где я нахожусь. И я подумала, что это и есть, наверное, счастье, к которому я так стремилась всю свою прошлую жизнь, а нашла только в этой.
Благодарю тебя, Господи!
ЭПИЛОГ. НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ.
