Та радостно засуетилась, убирая драгоценности в отдельный мешочек, складывая платье и прочую одежду, приговаривая:
- Вот и хорошо, вот и ладненько! Дома- то завсегда лучше! И тихо у нас, и ванночку горячую сделаю, и Аништа у нас на кухне, а не этот, прости Господи, мосье. Вот сейчас домой и поедем!
И впрямь, собрались все быстро, видимо тоже хотелось домой. В карете я сидела тихой мышкой, прислонившись к плечу Иоганна. Тот обнял меня за плечи здоровой рукой, тихонько дунул на выбившийся из шляпки локон.
- Знаешь, я и сам хотел вернуться домой, да не знал, как сказать об этом. Уже привык, что дом - это там, где ты, а в дворцовых покоях мне неуютно. Так что все хорошо, не беспокойся.
Ага, не беспокойся! Я тут, можно сказать, грандиозные планы строю по соблазнения собственного мужа, а мне советуют, не беспокоится! Дома, приняв ванну с душистым мылом, надела халат и принялась критически рассматривать приготовленную Ульрикой пижаму. Саму Улю я уже отпустила отдыхать. Ндаа… в этой пижаме не только не соблазнить, а пожизненно потенцию у мужика отшибешь!
И я, вздохнув, достала свой стратегический аргумент в этом вопросе.
До этого я никому ее не показывала, шила сама, сидя в своей спальне. Стрейч- атласа, конечно, здесь ещё не было, но шелковый атлас был. И я сшила себе сорочку. Длинную, в пол, но с провокационным разрезом сбоку во всю длину ноги. Разрез я обшила вокруг кружевом. Глубокое декольте спереди, тоненькие бретели на плечах, глубокий вырез на спине, перекрещивающиеся бретели на спине.
Ткань блестела мягким маслянистым блеском в свете свечей.
Нацепив эту секси- тряпочку, я глубоко вздохнула и сделала первый шаг по направлению к спальне мужа. Когда я вошла в спальню Иоганна, там горела только одна свеча возле кровати, а он сам только что вышел из ванной в тонких кальсонах, в которых спал, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. Увидев меня в этом одеянии, он резко замер, держа полотенце в руке, тяжело сглотнул, оглядывая мою фигуру в этом одеянии.
Да я и ножку ещё так кокетливо повернула… Все, поплыл мужик… впрочем, и мне стало жарко и сердце затрепыхалось как- то неровно. Раздумывал он недолго. Отшвырнув в сторону полотенце, Иоганн в один шаг приблизился ко мне вплотную. Провел слегка подрагивающей рукой по моей щеке, подбородку, хрипло спросил:
- Можно, я тебя поцелую?
Ну, кто же такое спрашивает? Не дождавшись ответа, он, тем не менее, осторожно прикоснулся своими губами к моим.
