— Она тебе не признается, что с ней?
В глазах супруга прибавилось раздражения.
— Ясель вообще отказывается с тобой разговаривать? — прошептала я потрясенно, поняв, что попала в цель.
— Тебе не кажется, что сейчас не время и не место вести такие беседы, — процедил Себастьян, вновь хватаясь за ложку.
— Окружающие ничего не слышат… так ведь?
— И что? Все равно не стоит сейчас это обсуждать.
— Подожди. — Я забыла о блюдах на подносе и о том, что буквально минуту назад очень хотела есть. — Но что случилось?
— В моей жизни случилась ты, — вздохнул муж, не оставляя попыток пообедать.
— Сначала дед с его идеями, потом ты.
— Но ведь в отличие от остальных Ясель знает правду.
— А что это меняет? Мы все равно не сможем быть вместе этот год. Шанти, прекрати задавать глупые вопросы и ешь.
Какое ешь?! Как вообще можно думать о еде, когда узнаешь такие подробности из личной жизни собственного мужа!
— Подожди-подожди, ты хочешь сказать, что с тех пор, как мы поженились, между вами ничего не было? — громким шепотом спросила я.
Себастьян поднял на меня свои невозможно синие глаза и тихо поинтересовался:
— Ты думаешь, я стану обсуждать это с тобой?
Давно пора бы остановиться, уткнуться в тарелку с супом и забыть обо всем, но нет, у меня остался еще один вопрос.
— А как же твои задержки на работе? Поздние возвращения?
Вообще-то я считала, что он проводит время с Ясель, и вместе они точно не учебники изучают. Неужели я все себе напридумывала, и на самом деле Себастьян действительно работал?
— Шанти!
Казалось, от его возгласа воздух вокруг нас завибрировал.
Или это была реакция заклинания тишины? Кстати, оно устояло. Вроде бы.
— Я думала… — внезапно смутившись, пробормотала я.
— Тебе вообще рано об этом думать. Ты еще совсем ребенок.
— Мне восемнадцать, — напомнила я.
— А мне пятьдесят три, и для меня ты все равно ребенок. И уж с тобой я точно не буду обсуждать свою личную жизнь. Точнее, ее полное отсутствие. У нас десять минут, едим и уходим, иначе я передумаю и отведу тебя домой.
«Ну вот, опять угрозы!» — сокрушенно подумала я и, решив его больше не злить, пробормотала короткое:
— Угу.
Очевидно, Себастьяна тревожило самочувствие бывшей любовницы. Но почему Ясель не поделилась своей бедой с ним? Она серьезно заболела? Или, наоборот, просто устала? И что так встревожило меня после ее ухода? К сожалению, ни на один из этих вопросов у меня не нашлось ответа.
Согласно расписанию, следующие две пары были у пятого курса.
