Исчезну навсегда из твоей жизни, буду верным псом. Прекращу смеяться над тобой. Все что захочешь… только не уходи.
— Я… зап-помню, — пообещала я и позволила влить мне в рот противоядие.
О-о-о-го!"
"Судя по ощущениям, мне в рот вылили раскаленное железо. Такое же грубое, твердое и безумно горячее. Я закричала, забилась в руках мага, который держал меня так крепко, как только мог. И там, на краешке жуткой нечеловеческой боли я слышала его ободряющий шепот, обрывки слов, обещаний и неожиданных признаний.
Внутри меня ломало и корежило.
Я узнала яд, как и противоядие, разобрала его по составу, и прекрасно осознавала, насколько сильно мне повезет, если удастся выжить.
Вытяжка из урха. Мне попался редчайший яд. Его выделял урх — рыба, которая водилась лишь у Проклятого утеса в огромных запутанных подводных тоннелях. Эта мелкая тощая рыбешка светилась в темноте и одним своим укусом могла убить кита. Ее яд считался невероятно редким и жутко дорогим. Зато действовал практически безотказно. Если в течение минуты после отравления не дать противоядие, то спасти несчастного невозможно.
А поскольку после укола прошло гораздо больше, будет чудо, если мне удастся выжить.
Как сказал Лоран? Тени держат яд? Я о таком не слышала. Но от его подопечных можно было всего ожидать.
Приходила в себя медленно. Боли я не чувствовала, но и тела своего пока тоже. Просто продолжала качаться где-то под облаками и ощущать крепкие руки, которые упрямо держали меня в объятиях, не давая уйти за грань миров.
— Шанталь… Шанталь…
Да, это я.
Называли мое имя. И тот, кто с такой болью и отчаянием звал, был мне тоже знаком. Элай Лоран, хозяин теней. Мастер интриг и хитрых замыслов.
Находясь в его руках, я внезапно полностью поняла смысл той записки, которую он прислал вчера.
«Нашел исполнителя. Общаемся. У меня есть план. Об итогах сообщу позже».
С трудом пошевелившись, я открыла глаза и хрипло прошептала:
— Ты… ты использовал меня… как наживку…
Лоран дернулся, но глаз не отвел.
— Мне жаль, что так получилось, — тихо проговорил он.
— Я не думал, что Вайлдери успеет... Недооценил профессора. Это моя ошибка, за которую я готов понести наказание.
— Это сделал Вайлдери? — спросила я, испытывая некоторую неловкость из-за того, что граф сидит на полу, прислонившись спиной к тумбе, а я весьма неприлично развалилась в его объятиях.
Обычно так держали детей. Только вот я давно вышла из детского возраста. И мужчина, что держал меня, не приходился мне ни мужем, ни отцом.
— Да.
