Динали приподняла полог шатра, помогая мне выйти. Обычно претендент в наследники шёл от своего шатра к жертвенной поляне сам, но в нашей ситуации ждать было бы опасно. Я всё ещё носила пустышку вместо брачного браслета, и это могло натолкнуть особенно проницательных старейшин на мысль о том, как именно мы избавили Кеннета от клятвы меча. Назначать его главой повторно в обход совета — преступление, которое могло послужить причиной смены власти. Положение оставалось слишком шатким ещё и из-за бастарда Ксанира.
Сандра родила на неделю раньше и перед казнью попросила Иллаю только об одном — назвать сына Кастором. Традиции предписывали, что глава клана должен носить имя, начинающееся именно с буквы ""к"". Возможно, в ней и был некий скрытый смысл, но я его не видела, поэтому отдавать имя дочери на откуп непонятным обычаям не собиралась. Так что у старейшин появился очередной повод шипеть о наглой чужачке, разносящей устрои вдребезги.
Тем более привлекательной выглядела идея хитростью продвинуть кандидатуру Кастора.
Он казался клану идеальным наследником. Во-первых, потому что был мужчиной. Во-вторых, в нём текла кровь решительного и бескомпромиссного Ксанира Делири, а не его сына, много лет проходившего под абсолютной властью ведьм. И, в-третьих, у ребëнка Сандры имя подходило под заточенный столетиями шаблон. Нелепость? Старейшины так не считали!
Соперник Фрейи мирно играл с бусами своей приёмной матери, даже не подозревая, что кто-то уже строит на его счёт планы.
Иллая светилась от счастья. Улыбалась так тепло, что у меня сердце сжималось от нежности. И даже Ксанир уже не портил ей жизнь. Он почти сразу после суда вернул жену в свой особняк, но сам спал в одной из гостевых комнат. Съехались родители моего мужа только после рождения Кастора и казни Сандры.
“Мне уже не так просто просыпаться ночью по несколько раз! А так хотя бы Ксанир помогает!” — оправдывалась свекровь. Но я не осуждала.
Только радовалась, что у неё всё наладилось.
Рядом со старшей четой Делири стояли Бояна, Сокол, Амелия и дети. Слава богам, совсем скоро начнут свою работу и посольская школа, и трактир. Гордей отчитывался, что здание почти готово. Дочь Витта уже собирала вещи и всячески намекала мне, что неплохо бы попросить главу отозвать охрану. Сокол не оставлял её равнодушной, но от него по-прежнему исходил аромат жжённого сахара, и Амелия вновь закрывалась.
