До последнего надеялся, что глава разведки забудет о том времени, что он провёл в свите Паучихи.
— В этом нет необходимости.
— Я знаю, — глухо ответил Пруст. — Но я должен… Попрощаться.
Коса, видать, нашла на камень. Настоящий профессионал с многолетним опытом боялся, что не справится с чувством вины, если не посмотрит в последний раз на девчонку-врага? Уж не влюбился ли? Как мог забыть, что по её приказу резал горло Конту и Гинею?
“Не позорься перед воинами”, — хотелось сказать, но Кеннет решил не спешить с выводами.
— Зачем? Что ты надеешься от неё услышать? Франко объяснил, как изготовили двойника. Надели маску на постороннюю женщину. Магия была элезийской, вот наши боевики и не нашли её при осмотре мёртвого тела.
— Знаю, — повторил разведчик. — Я должен выяснить, когда и как она меня раскрыла. Сыграю спектакль с раскаянием, совру, что чувства были. Она начнёт меня проклинать, перестанет следить за языком…
— Ясно, — перебил глава клана. Вздох облегчения всё-таки сдержал. Пруст оставался Прустом. — Пойдёшь с нами.
Открывайте!
Тюремщики зазвенели ключами, тщательно смазанные дверные петли не издали ни единого звука. По коридору до камеры Паучихи предстояло пройти ещё два поворота. Разведчик молчал. Вошёл в образ раскаявшегося предателя и не желал из него выходить.
— Ясного неба, — с саркастичной вежливостью поприветствовал заключённую глава Клана Смерти. — Как спалось?
Дайна прижала колени к груди и одёрнула грязный подол. С того момента, как её похитили из логова медведей, бывшая глава преступного мира Бессалии так и сидела в тонкой сорочке.
На груди темнели бурые пятна от крови дракона. Совершенно здесь бесполезной.
— Не могу жаловаться. Условия, как в лучших столичных гостиницах. Трехразовое питание от шеф-повара и потрясающий сервис. С уборкой так ни разу и не пришли.
— Тысяча извинений, — гримасничал Кеннет. — Не знаю, как так вышло. Но в качестве компенсации морального ущерба предлагаю вам прогулку к источнику магии. В трактире “Медвежий угол” вас ждёт отец.
На лице Дайны появилось выражение глубокого облегчения.
Она облизнула губы и спустила ноги на пол.
— Неужели? И сколько золота он пообещал за мою жизнь?
— Я не буду раскрывать условия сделки, — улыбнулся глава. — Скажу лишь, что обмен касается не только вас. Кстати, на встречу желательно переодеться. Я не могу позволить элезийской аристократке появится на публике в рванье."
"— Вы бесконечно любезны, — ответила Дайна и поймала бумажный свёрток, брошенный одним из тюремщиков.
