Медведя приковали к столбу, оставив стоять на четырёх лапах. Широкую шею охватывал ошейник, цепи взяли в кулак толщиной. По шкуре оборотня было заметно, как усердствовал потерявший терпение палач. Ожоги, запекшаяся кровь, волдыри на голой коже. Сам Анкл никак не мог признать поражение. Даже сейчас стоял в шатре, облачившись в привычный кожаный фартук и держа инструменты наготове. Хотя никто не высказывал ему претензий. Тонкое искусство пыток предполагало, что жертва всё-таки участвует в диалоге. Оборотень же будто навсегда застрял в животном облике.
— Венец, — объявил Шеар, снимая диадему с бархатной подушки."
"Пленник зарычал и мотнул головой, но сил для драки уже не осталось. Артефакт коснулся грязной шерсти и началось. Где-то в глубине плетения завращались невидимые шестерёнки, активировались узлы, забросились крючки. Магия проникала в сознание настолько глубоко, насколько до этого никому не удавалось. Она управляла телом, заставляя говорить, и напрочь отключала возможность сопротивляться. Но если оборотень-медведь такой же иномирный гость, как яд, которым пытались отравить Хельду, то как поведёт себя под артефактом?
— Назови свое имя, — в сотый раз приказал Шеар.
— Р-р-рикон, — прорычал пленник.
Воины зашептались. Кто-то не выдержал и зло сплюнул на пол. Главный палач закатил глаза и потёр морщины на лбу.
— Ну я же говорил. Если есть человеческая форма, значит, всё понимает.
— Подожди, — остановил его Шеар. — Мы услышали единственное слово. Означать оно может что угодно.
— Вот и выясни что, — злился палач.
— Или дай мне снова взяться за мерзавца. Если он сейчас заговорит на чистейшим местном наречии, я спать не лягу, пока не размотаю его до признаний.
— И всё-таки не спеши, Анкл, — вмешался в разговор Кеннет. — Мне не нравится эта коробка с сюрпризом, обтянутая медвежьей шкурой. Кем нужно быть, чтобы молчать под пытками четыре дня? Не рыдать ""отпустите, я ничего не знаю"" и терять сознание каждые пять минут, а именно молчать? Его природный дар — терпеть боль? Или это особенность его организма? Сомневаюсь, что дело в магии, хоть и не исключаю действие неизвестных нам защитных чар.
Но тогда мы сквозь них и с венцом не пробьемся.
— Прекращайте оценивать улов, пока он ещё плавает в воде, — поморщился Шеар. Уставший разведчик стабильно забывал о субординации, но никто в клане не возражал. После суток непрерывных допросов уже было не важно, кто кому командир. — Вытащим из медведя всё, что можно, потом будем сортировать. Так что продолжим.
