Проигнорировала бы их усилия, как яд на дне кувшина.
— Это самоубийство, отец. Я не собираюсь терять воинов даже ради того, чтобы дотянуться до Паучихи.
— Значит, жди новых покушений на Хельду. Забыл, что такое “обиженная до невменяемости баба?” Она не успокоится.
— О, я прекрасно помню, — Кеннет в приступе злости плохо себя контролировал. За языком вообще не следил. — Вижу прямо сейчас. Одна экономка за руку привела в мой дом убийцу только ради того, чтобы стать матерью наследника и твоей женой.
Обиженная до невменяемости? Да! Как думаешь, она остановится после казни или из бездны будет мне угрожать?
— Я сам разберусь с ней, — раздражëнно ответил Ксанир. — Сандра не причинит вреда ни моей невестке, ни внучке.
— Неужели? — глава клана хлопнул ладонью по столу. — Яд перестал считаться причинённым вредом? Она пойдёт на суд…
— И ты убьёшь своего брата? — рявкнул отец. — Единственного Делири, способного унаследовать власть в клане? А если Хельда больше не родит? А если все ваши дети будут девочками?"
"— Значит, я стану последним Делири, — с убийственным спокойствием ответил сын.
Молчание Ксанира камнем висело в воздухе. Он отказался присутствовать на допросе Сандры, не пошёл в подвал, чтобы проверить, в какой камере запрут мать его ребёнка. Не слишком ли там холодно и сыро для беременной женщины? Кеннет догадывался, что сама экономка не значила для отца практически ничего. Ему был нужен третий сын. Живая замена умершему второму. Реванш, взятый у смерти.
— Я не пойду на суд, — тихо пообещал отец. — Не смогу смотреть на казнь. Твой брат ни в чём не виноват. Он не должен платить за ошибки матери. Бездна, зачем ей понадобилось покушение?! Как ей вообще пришла в голову такая глупость?
— Она подслушивала под дверью, — ответил Кеннет. — Хельда рассказывала о пророчестве дриад. Тогда ещё что-то упало в коридоре. Я выглянул посмотреть, но никого не нашёл. Оказывается, Сандра уронила шкафчик с учёными пособиями для бессалийских сирот.
Запнулась о ножку, когда в ужасе отшатнулась от двери в спальню. Великий воин ведь может быть только мужчиной. А, значит, у её сына есть конкурент.
— Проклятье, — выругался Ксанир. — Хотел назвать дурой, но язык не поворачивается. Сам подумал бы так же. Пожалей дочь, Кеннет. Не ломай ей судьбу. Воины никогда не примут женщину главой клана. Никогда.
Кеннет знал это. Но он должен был объявить новорожденную девочку наследницей.
