— А вы будете отлавливать все новых, чтобы угодить Хозяину прорв.
Марат удивленно поглядел на Лилию, затем на хмуро молчащего Лешагу.
— Наши предки зачастую облагали города подобной данью, но даже в те дикие времена они требовали лишь одну красавицу с города в год. А вы… — он явно вспомнил длинный зал, полный вопящих женщин.
— У мужчин и у женщин разная форма служения! — огрызнулся Сохатый. — И служение женщин не менее важно.
— Я не давала согласия ни на какое служение!
— Ты не была вразумлена.
Лешага крепко сжал плечо Сохатого.
— Мне надо идти. Я вернусь, и мы продолжим бой.
— Да пойми ты! Я не могу тебя отпустить просто так. Это нарушение Закона, монастырского устава.
— Быть может, сказать, что Лешага отправился в паломничество к Барьеру Ужаса, — предложил Марат. — Он этот… пилигрим, отмаливающий грехи!
— Что?! — глаза Лехи удивленно расширились.
— Я когда-то читал, эти пилигримы ходили в святые места! Если служение женщин — уходить за Рубеж, то добровольно отправиться к Барьеру…
— Хитрый зверек! — Сохатый улыбнулся одним лишь уголком губ.
— То, что он предлагает, не лишено смысла.
— Он не зверек, — вновь отчеканил Лешага. — Я пойду. Где тоннель?
— Постой! — не скрывая удивления и разочарования, напомнил чешуйчатый. — А как же мы? Я, Лилия…
Воин почувствовал, что у него сдавило прежде бесперебойно работавшее сердце. Это новое, совершенно неведомое ранее чувство ошеломило его. Спешить, догонять караван, чтобы отбить побратима, казалось ему столь нормальным и естественным, что вопрос потомка драконов застал его врасплох.
Сегодня Марат в самом деле доказал, что может быть, как он говорил… союзником. Но брать его сейчас на последний рывок…
— Нет, — с натугой выдавил он. — Ты плохо ходишь и мало что умеешь.
— Но я тебя освободил, и я же нашел Бурого!
— Я хочу, чтобы ты жил дальше, — пытаясь хоть как-то объяснить свою мысль, выдохнул несчастный Леха.
— Это нечестно! — возмутился Марат. — Как же так! Мы с тобой вместе и с прорвами дрались, и с живоглотом, и… — он помедлил, — тут…
— Слишком опасно, — резко перебил ученик Старого Бирюка.
— А оставаться здесь менее опасно?! — вскинулась Лилия. — Я же твоя женщина, не забыл об этом?! Ты сам заявил.
Лехе казалось, будто он стоит, привязанный, между двумя яростными скакунами, и погонщики настегивают их бичами.
— Я должен идти… — усилием воли выталкивая слова из горла, ответил воин. — Если бы там был любой из вас, а Бурый здесь, мы бы пошли вместе с ним.
