«Должно быть, когда ставили пулемет, здесь все было голо. Зачем устанавливать такое оружие в густом лесу? Неужели где-то здесь старый бунк? Места довольно высокие, сюда вода могла и не дойти». Его размышления были прерваны короткой автоматной очередью и криком Лилии. Рванувшийся было в небо возглас тут же оборвался.
— За мной! — скомандовал воин, бегом пускаясь в обратный путь. — Да пригнись же ты!
Верхнее зрение демонстрировало ему более чем странную картину. В том самом месте, где еще совсем недавно он начал рыть костровую яму, виднелся открытый люк.
В него без труда можно было запихнуть крупного быка. Вокруг отверстия суетились люди все в тех же темных блузах и масках-шапках на лицах. Они волокли упирающуюся изо всех сил девушку. Еще двое хлопотали возле лежащего на земле соратника. По всему было видно, что «эти» торопятся. Но как бы они ни спешили, пули Лешаги оказались быстрей. Двое замаскированных рухнули прямо в лаз.
— Обойди полянку, засядь с той стороны, — скороговоркой прошептал ученик Старого Бирюка.
— Сиди тихо. Огонь только по команде. Бей на поражение. Все понял?
— Ага! — радуясь боевой задаче, кивнул Марат и со всех ног бросился в указанном направлении.
— Предохранитель! — вслед ему с болью процедил Леха.
Он еще раз оценил суетящихся на поляне врагов. Кто-то из них моментально рухнул наземь, готовясь открыть огонь, кто-то попытался укрыться за приподнятой крышкой. Лешага насчитал двадцать четыре человека. В ясный день, да вблизи от собственного дома — многовато.
Тем более что сейчас преимущество на их стороне. Он увидел, как двое в масках, прикрываясь Лилией, пятятся к лазу. Стоит им уйти, дальнейшее станет пустой тратой патронов. Воин скривился. Он не ожидал такого подвоха. А значит, просчитался. А бой не школа, здесь нет отметок: «хорошо», «удовлетворительно»… Все предельно честно — либо ты, либо тебя.
— Я выхожу! — крикнул ученик Старого Бирюка. Люди на полянке недоверчиво молчали, обшаривая стволами округу.
Леха закинул автомат за спину, вытащил нож и медленно вышел из-за кустов.
— Это моя женщина. Кто-то хочет с этим поспорить?
Всякому в Диком Поле известно, что если мужчина назвал женщину своей, отнять ее можно, только убив его в честном бою. В этом случае нельзя оставлять противника живым, иначе ему и всему его роду будет позволена кровная месть до седьмого колена. Мстить за Леху теперь было некому, но замаскированные этого не могли знать.
